Влюбленным вход воспрещен! - Наталья Александрова

– Бульдог тоже… А ты Кирилла давно знаешь?

– Я не очень, а Аристарх – очень давно, чуть не с детства они знакомы… – помедлив, ответила Марина, – так что дружба у них давняя.

– И часто он знакомых девушек к Аристарху жить приводит? – спросила я, не успев удивиться, с чего это на меня вдруг напала беспричинная ревность.

– А у него знакомых девушек нету! – спокойно сказала Марина. – Он вообще женщин сторонится, живет один. С тех пор как с женой развелся.

– Он женат был? – вскинулась я так резко, что даже кот Бегемот недовольно отодвинулся и недовольно зыркнул зеленым глазом.

– А что ты удивляешься? – Марина пожала плечами. – Хорошего мужика без хомута не бывает. Вот только бабы попадаются такие стервы, что счастья своего не ценят… И чего мужики в них находят?

Она вздохнула так горько, понятно было, что не все гладко у них с Аристархом. Но меня сейчас интересовало не это.

– А с чего же Кирилл с женой развелся?

– Вроде она ему изменила, и он их застал… – неуверенно сказала Марина. – Или не застал, но кто-то ему рассказал… В общем, это еще до меня случилось, а Аристарх про это говорить не любит.

Так вот отчего Кирилл так проникся ко мне добрыми чувствами, когда узнал, что мне изменил муж! Оказывается, мы с ним товарищи по несчастью… То есть это он так думает, я ведь все наврала. Нет у меня никакого мужа, и не будет в ближайшем будущем, несмотря на то, что я поймала букет невесты на свадьбе у Наташки Плотицыной. Приметы все врут.

Снова я мимолетно удивилась – с чего это вдруг мне вздумалось расстраиваться по такому поводу? До этого я не слишком страдала от отсутствия мужа. Напротив – живу, как хочу, никого не спрашиваю. А то ведь, кроме мужа, еще и свекровь появится…

И вообще, сейчас у меня совершенно другие заботы. Вполне могу замуж вообще никогда не выйти, потому что покойники замуж не выходят.

– Что пригорюнилась? – участливо спросила Марина. – Выпей еще…

Я выпила, а что было потом, помню плохо. Вроде бы говорили мы о чем-то с Мариной, я плакала, она гладила меня по голове и держала за руку, а я все порывалась ее обнять и называла своей лучшей подругой.

Очнулась я все в той же кухне, только теперь она не казалась такой яркой и праздничной. Марина протягивала мне чашку черного кофе.

– Выпей, а то совсем раскисла…

Кот Бегемот презрительно щурился на своем стуле.

– Значит, убежала от мужа, в чем есть? – Марина вроде бы продолжала прерванный разговор. – Я тебе ночнушку дам…

– Спасибо, – с трудом проговорила я; хоть от кофе в голове малость прояснилось, из памяти совершенно выпали последние полчаса.

– Не знаю, что делать, – я опустила глаза в чашку, – ни за что к нему не вернусь… Главное дело, я, как полная дура, волоку домой огромные сумки, ребрышки ему видите ли решила пожарить! Женечка у меня ребрышки ну очень уважает!

– Ребрышки? – удивилась Марина. – А ты говорила – цыплят табака… Еще курицей его напоследок по морде съездила…

– Да нет, ребрышками… – смешалась я.

– И потом, почему Женя? – продолжала Марина. – Ты вроде говорила – мужа Гошей зовут…

– Ну да, Гошей, а Женя – это мой шеф…

– А шеф-то тут при чем? – громко спросила она. – Ты что – с шефом тоже спишь? А чего тогда так на мужа катишь, если сама такая…

Я молчала, пытаясь вспомнить, что же такое я говорила про мужа раньше. И самое главное – что успела наболтать потом, до того, как вырубилась. Голова была пуста, как кошелек накануне зарплаты.

– Ладно, иди спать, – смилостивилась Марина, – утро вечера мудренее.

Я с трудом доползла до комнаты и плюхнулась на кровать, с трудом натянув на себя слишком просторную ночную рубашку.

И провалилась в сон. Но перед тем ощутила у себя под боком что-то большое, теплое и пушистое.

– Слушай, тебе не кажется, что это свинство? – пробормотала я и попыталась подвинуть Бегемота. – И так места мало…

– Леж-жи тих-хо… – прошипел кот, – а то получиш-шь…

Проснулась я рано. На улице шел дождь, в комнате было полутемно, голова у меня была ясной и совершенно не болела. На месте кота на одеяле я нашла только несколько черных шерстинок. Я вытянулась поудобнее и начала размышлять.

Я очень ловко сумела провести вчера разговор с двумя моими недругами – Григорием и неизвестной злодейкой. Похоже, они мне поверили и явятся теперь на встречу возле статуи «Охотники на привале» сегодня в полдень.

Пока мне везло, я провернула задуманное и не попалась.

Теперь следовало продумать предстоящую встречу.

Я вспомнила аллею Александровского парка, где стоит эта самая статуя, и запоздало сообразила, что там нет никаких подходящих укрытий. Ни кустов, ни киосков – ничего, где получилось бы спрятаться достаточно близко к статуе. Можно, конечно, замаскироваться под бомжа или дворника, но злоумышленники не станут разговаривать поблизости с любым подозрительным персонажем…

Черт, надо было обдумать все как следует, прежде чем действовать! Нет, права Ольга – я сперва делаю, а потом думаю! Где же мне спрятаться на этой открытой аллее? Где спрятаться, если там нет ничего, кроме скульптурной композиции?

И тут мне пришла в голову гениальная идея.

Если там нет ничего, кроме статуи – значит, нужно спрятаться в самой статуе!

Но здесь мне не обойтись без помощи моего гостеприимного хозяина.

Я вышла из своей комнаты и отправилась в дальний конец коридора, туда, где находилась мастерская Аристарха и раздавались тихие голоса.

Дверь мастерской была, как всегда, открыта, и я увидела мирную семейную сцену: художник сидел, покорно растопырив руки, а натурщица наматывала на его руки коричневую шерсть из большого клубка.

– Ой, я не вовремя! – проговорила я в точности, как прошлый раз.

– Да почему, Машенька! – радостно отозвался Аристарх. – Я тут подставкой работаю, так что с удовольствием поговорю! Все равно пока свет еще не тот, работать нельзя.

Марина поглядела на меня с легкой усмешкой, но я решила не заморачиваться ненужными мыслями на ее счет.

Я коротко изложила Аристарху, что мне нужно, и он ничуть не удивился.

Внимательно выслушав меня, он немного подумал, а когда Марина сняла с его рук перемотанную шерсть, залез в кладовку, где вчера разыгралась трагедия с котом и бульдогом. Там у него лежала уйма всевозможной одежды, которую Аристарх собирал где только возможно, покупал в секонд-хендах и комиссионках и использовал для своих картин. Он подобрал мне потертый полушубок, поношенную фуражку и высокие охотничьи сапоги. Порывшись в глубине кладовки, он нашел баллончик с подходящей краской, а также необходимый грим. Самое же главное – он согласился помочь мне в моей операции: сама идея показалась ему забавной, и он решил превратить это в перформанс.