Рождественский подарок - Александр Арсаньев

После недолгих колебаний пан Станислав все-таки загремел ключем в замочной скважине.

– Входите! – велел он мне, выглянув за дверь.

Мой Золотой дракон, Мадхава и Мира спрятались за одной из многочисленных колонн, имевшихся в холле.

Но только я переступил через порог, как они последовали за мною.

В комнате я заметил связанного Агастью, который валялся на полу с кляпом во рту.

– Яков Андреевич, вы проиграли, – сказал Гродецкий, как раз в тот момент, когда за моей спиной, грозной тенью, появился Кинрю. В руках пан Гродецкий сжимал «кухенрейтор».

– Что здесь происходит? – осведомился он, прицелившись в японца.

Только сейчас я разглядел, что на полу валялась фляжка с пролившимся керосином. Вещи Гродецкого были сгружены в углу.

– Нет, это вы проиграли! – проговорил Мадхава, выступая из-за спины Кинрю. В руках он тоже держал дуэльный пистолет, который нацелил в сторону пана Станислава.

Воспользовавшись сложившейся ситуацией, японец молниеносным движением выбил из рук Гродецкого пистолет и повалил поляка на спину.

– Проклятие! – прохрипел Гродецкий, падая на мозаичный пол, бывший в его комнате черно-белым. В масонстве такая мозаика символизировала взаимочередование добра и зла в человеческом мире. Так убирались некоторые масонские ложи.

– Я вижу, пан Станислав, что вы торопитесь, – кивнул я в сторону его упакованного багажа.

– Да уж, – усмехнулся Гродецкий, обнажив свои жемчужно-белые зубы. – Торопился, по крайней мере…, – добавил он. – И угораздило же меня с вами связаться, Яков Андреевич! – процедил сквозь зубы Гродецкий, пока Кинрю связывал ему руки.

– Да, – кивнул я, – напрасно вы выбрали именно меня в козлы отпущения… Кстати, – осведомился я, – куда вы спрятали дневник Николая Николаевича? – осведомился я.

– Ищите, – пожал плечами Гродецкий с издевательской улыбочкой на устах.

– Найду, – заверил я его. – Не беспокойтесь!

Мира тем временем вытирала на полу керосин, а Мадхава освобождал от тенет своего «брахмачарина» Агастью.

– Мира! – позвал я индианку.

– Что? – негромко отозвалась она. Я заметил, что ее панический ужас прошел. Индианка с интересом рассматривала вещи Гродецкого.

– Позови Медведева, – попросил я ее. – Этот случай не терпит отлагательств до завтрашнего утра.

– Хорошо, – согласилась индианка и вышла из комнаты.

Я же начал осматривать багаж господина Гродецкого и через несколько минут уже обнаружил дневник князя Титова.

– Я вижу, вы торопились, – сказал я Гродецкому, кивнув в сторону обнаруженной мною тетрадки.

– Теперь это не имеет никакого значения, – мрачно ответил пан Станислав.

– О, да! – воскликнул я, вынимая из его дорожного погребца черный футляр. Я раскрыл его и обомлел. – А это что такое?

– произнес я вполголоса.

– Я вижу, вы узнали его, – ответил Гродецкий.

В эту минуту в комнату пана Станислава вошел Лаврентий Филиппович.

– Я так и знал, что вы что-нибудь этакое выкинете, Яков Андреевич, – усмехнулся он.

– Ну, все лавры в этом деле должны достаться пану Гродецкому! – заметил я.

– Догадываюсь, – кивнул Медведев. – Что я вижу? – Лаврентий Филиппович уставился на футляр с вензелем Гродецкого, выгравированным под крышкой. – Перстень с адамовой головой! – воскликнул он. – Я видел его на пальце князя! Он с ним никогда не расставался, – добавил квартальный надзиратель, – но на теле покойного этого перстня не было! – заметил он, постукивая пальцами по столу. Медведев поводил ноздрями по воздуху. – Что это? – удивился он. – По-моему, это керосин, – прищурился надзиратель. – Вы хотели спалить имение? – обратился Лаврентий Филиппович к пану Гродецкому.

– Представьте себе, что – да, – нагло ответил он.

– Господин Гродецкий пожелал таким образом от меня избавиться, – решил я внести некоторые пояснения и протянул Медведеву дневник Николая Николаевича Титова. – Занимательное чтиво, – заметил я.

– Обязательно почитаю на досуге, – ответил Лаврентий Филиппович.

– Я думаю, что настало время расставить все точки над i, – заметил я. – К сожалению, княгиня больна и не в состоянии выслушать эту историю…

– Да и Колганов с Сысоевым отсутствуют, – заметил мой Золотой дракон.

– Никита Дмитриевич по делам в деревню уехал, – сказал Медведев.

– А Иван Парфенович заперся в своей комнате, – заметил Мадхава, – и боится оттуда кончик носа высунуть, – усмехнулся он.

– Похоже, ваша дуэль с Колгановым не состоится! – сказал я Гродецкому.

– Не велика потеря, – ответил он. – У меня нет нужды сражаться с мошенниками!

– А себя вы к кому причисляете? – вкрадчиво осведомился Медведев.

– К патриотам, – серьезно сказал Гродецкий, – и к защитникам своего отечества!

– Ах, вот оно как?! – поджав губы, хмыкнул Лаврентий Филиппович.

– Знакомы ли вы с книгой Иоанна Масона «О познании самого себя»? – обратился я к пану Станиславу. – Ведете ли вы дневник с целью исповедания?

– Мне нет надобности испытывать самого себя, – ответил Гродецкий. – Ежедневно и еженощно могу я сказать, что служу своему отечеству! – воскликнул он.

– Но к чему вам, господин Гродецкий, понадобилось обращаться к ведическому ритуалу?! – изумленно воскликнул Мадхава, широко распахнув свои огромные черные глаза.

– Думаю, я смогу ответить на этот вопрос, – проговорил я вполголоса.

– Не сомневаюсь, – кашлянул Лаврентий Филиппович.

– Какой-то неизвестный агент Титова, – начал я свой рассказ, – сообщил ему, что я как-то связан с польским масонством, – я мог говорить об этом, поскольку в комнате не было никого кроме индусов, которым я уже доверял и которые вскорости собирались уехать на родину, Медведева и Миры, – Литовские ложи вопреки желанию Его Императорского Величества Александра I и Великой Петербургской ложи «Астреи» присоединились в Великому польскому востоку, отчаянным противником чего был князь Николай Николаевич Титов. Но к его мнению прислушивались, – проговорил я многозначительно, – и господин Станислав Гродецкий как истинный патриот, – я кивнул в сторону поляка, – решил физически устранить своего противника… и, – добавил я, – свалить это все на меня. Для этого ему не понадобилось чрезмерных усилий, достаточно было намекнуть Николаю Николаевичу, чтобы он пригласил в это имение индусов. Его тайный агент также докладывал Титову, что «брахманы» как-то связаны с поляками, что было только на руку Гродецкому… Я подозреваю, что это именно он и связан с ним! Теперь меня легко было обвинить в том, что я через индианку Миру передаю информацию индусам, которые, якобы, работают на Великий польский восток.