Король на краю света - Артур Филлипс

Тэтчер разнервничался и обнаружил, что забыл имя нынешней королевы Англии.

— Ваше величество, вашу королеву по красоте не превзойдет ни одна женщина.

— Включая даже… — подсказал король, и его молодой человек рассмеялся. Яков, казалось, хотел услышать конкретную формулу.

— Включая даже. Даже королеву… королеву… вашу лондонскую кузину.

Яков рассмеялся над неудобством, которое, как ему казалось, он вызвал у своего противника. Потом облизал пальцы и передвинул пешку.

— Не позволяйте противнику вывести вас из равновесия! Конечно, султану это известно, мой доктор.

Тэтчер добродушно склонил голову в ответ на остроумие короля. Слово «Елизавета» неторопливо пришло ему на ум.

— Но что это за люди? — снова потребовал король. — Я имею в виду англичан.

Настойчивый вопрос, похоже, был испытанием, ибо, несомненно, король всех шотландцев должен знать от своих агентов и дипломатов, что за люди эти англичане. Поэтому он спрашивал не о том, что за люди англичане, а о том, что за человек сам Тэтчер, хотя спрашивал каким-то закодированным способом, который доктор изо всех сил пытался понять. Он знал, что должен быть честен с этим королем — но только, разумеется, не раскрывать причины, по которой он здесь находится, не говорить, кем он был, как стал этой другой версией самого себя и насколько хорошо умеет играть в шахматы (или, по крайней мере, раньше умел: ему приходилось закрывать глаза, чтобы вспомнить старые схемы атаки, а затем смотреть в оба, чтобы ненароком не применить их против слабого, но всенепременно победоносного короля Шотландии).

— Ваше величество, конечно, знали англичан? Они ездят к вам, платят дань, передают послания?

— Такие люди, как мистер Николсон и все эти маленькие человечки, которые суетятся у его ног, приходят подглядывать и рыскать ради той женщины в Лондоне или просить меня об одолжении. Люди, которые приходят и остаются слишком надолго и сами не знают, кому служат, люди, которые оценивают будущие выгоды, взвешивая свои нынешние слова. Жиды! Они знают, что я буду их королем, и поэтому не могут говорить со мной честно ни о чем. Они изображают ее слабее, чем на самом деле, чтобы я считал дни и надеялся, как спаниель. Возможно, изображая ее слабой, они ослабляют ее на самом деле. Или льстят мне, чтобы, когда все-таки приеду в Лондон, я взял их с собой, сделал их танами того-сего.

— Англичане, если ваше величество позволит мне говорить открыто, просто люди. Они кажутся мне не сильно отличающимися от шотландцев, какими я их видел. Но я родом из далекого места, где народ совсем другой, и поэтому я могу быть слеп ко всем важным различиям между шотландцами и англичанами.

Король широко улыбнулся, хлопнул в ладоши, встал и прошелся по комнате, прихрамывая. Вид у него был довольный.

— Да! Да, сэр, я тоже так думаю. Мы, по правде говоря, один народ, и такой человек из чужой страны, как вы, видит это сразу. Мы все — британский народ. Я чувствую это. Со времен Юлия Цезаря и до этого самого момента все остальное было просто путаницей и раздорами. «Английский» и «шотландский» — это просто слова, такие как «север» или «юг».

— Не вижу причин думать иначе. Мой друг в Лондоне, доктор Ди, говорил о Британской империи.

Король остановился, сдерживая энтузиазм. Он вернулся к столу и, все еще стоя, рассматривал доску, лениво теребя бороду, проводя длинными волосками из усов между зубами. Потом монарх понюхал пальцы и облизал их, очищая от бараньего сока. Передвинул слона, снова облизал кончики пальцев, и Тэтчер сразу увидел в безрассудном движении фигуры детские и нетерпеливые надежды короля на то, что противник допустит ошибку.

— Однако, возможно, есть одно различие, которое нельзя упускать из виду, — сказал Яков. — Англичанина можно запросто определить как британца, который гордится тем, что он не шотландец.

— Следует отметить, такие англичане действительно существуют.

— Вы кого-то похожего знали? Они преобладают?

Доктор Тэтчер ломал голову над доской, размышляя, сделать ли мудрый ход и избежать довольно очевидной ловушки или шагнуть в нее и посмотреть, как она захлопнется, чтобы угодить тщеславию короля, если только король не расставил такую очевидную западню, желая проверить мастерство Тэтчера как шахматиста — или, что еще более вероятно, испытать его честность. Будет ли этот новый компаньон еще одним чужеземцем, который будет потакать самым незначительным усилиям короля? Как сводит с ума корона, когда люди скрывают лучшее в себе из страха обидеть и худшее — от стыда, а самому королю при всей его власти позволено видеть только вежливую улыбку и одобрительные кивки, даже от самых тупых и бесчестных.

Тэтчер избежал ловушки и захватил королевского коня.

— Клянусь Богом, — сказал король Шотландии. — А вы не дурак.