Стая - Кейт Стюарт

– Римлянам 8:38–39.

Она быстро находит нужную страницу и, к моему удивлению, зачитывает ее вслух.

– Ибо я уверен, что ни смерть, ни жизнь, – тихо шепчет она, – ни ангелы, ни начала, ни силы, ни настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина, ни другое какое творение не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем.

Она смотрит на меня, и в ее глазах мелькают эмоции – в основном это страх.

– Ты веришь, что это правда?

– Это единственные строфы, которые я знаю наизусть. Так что, думаю, я хочу в них верить. – Ее взгляд показывает, что и она тоже.

Она смотрит мимо меня на Доминика, который стоит за моей спиной.

– Elle est trop belle. Trop intelligente. Mais trop jeune. Cette fille sera ta perte… – Она слишком красива. Слишком умна. Но еще юна. Эта девушка станет твоей погибелью.

Я поднимаю глаза на Доминика, лицо которого остается безучастным. Расстроившись, что не могу понять больше ее слов, я встаю.

– Было приятно познакомиться.

Она отмахивается, и мы бредем к двери. На пороге я оглядываюсь и вижу, как легонько приподнимаются уголки ее губ. Это улыбка Доминика, и отчасти я воодушевляюсь при виде нее.

Проходит несколько минут очередной молчаливой поездки, и я делаю тише орущее радио Доминика.

– Что случилось с твоими родителями?

У него подергивается мускул на подбородке, и Доминик бросает на меня взгляд, который мне не понять.

Когда он снова врубает радио и переключает передачу, чтобы разогнаться, я понимаю, что поддерживать разговор Доминик не собирается. Я в недоумении наблюдаю за ним, сбитая с толку из-за перемены в его настроении и невыносимо красивой маски на лице, а еще из-за секретов, которые он так тщательно оберегает. В этом плане Доминик очень походит на Шона. Когда им задаешь вопросы, оба уклончиво отвечают, словно прошли и достигли вершин мастерства на уроках лаконичных ответов. Я выдыхаю, надув щеки, и решаю погодить с вопросами. Смысла никакого. Доминик снова стал неприступным, на это указывают его невербальные знаки. Я ухожу в себя, пока мы не подъезжаем к гаражу.

Доминик паркуется возле гаражного отсека и вылетает из машины так, словно хочет уйти от меня как можно скорее. Я же сижу в машине и смотрю, как он, не оглядываясь, заходит в мастерскую. День сегодня выдался, мягко говоря, насыщенным и немного познавательным.

Мое внимание привлекает огневая вспышка, и через лобовое стекло я замечаю Шона, захлопывающего свою зажигалку.

Он подходит ко мне, когда я вылезаю из машины.

– Как понимаю, все прошло не лучшим образом?

– С какой стати ты прислал за мной этого человека?

Он еле слышно посмеивается, но в глазах веселья нет.

– Что происходит у тебя в голове, Щеночек?

Я обхватываю его руками, и Шон осторожно выдыхает облако дыма, чтобы оно не коснулось моего лица.

– Просто рада тебя видеть.

– Это правда? – В его словах не звучат обвинительные нотки, но я знаю, что он видел, с каким неприкрытым интересом я смотрю на его соседа. Впрочем, Шон знает Доминика как никто другой. Уж он-то в курсе, что какие-то один-два часа наедине с его другом могут быть невыносимыми и утомительными.

Шон бросает сигарету и притягивает меня к себе, поцелуем стирая эту загадку. Когда он отстраняется, я с силой хватаю его за волосы.

– Почему ты не заехал за мной?

– Пара причин, одна из которых – непредвиденная и принудительная рабочая встреча в выходной день.

– О да?

Он улыбается мне.

– Ты отлично сражалась, детка.

Это моя первая настоящая улыбка за день.