Каждый в нашей семье кого-нибудь да убил - Бенджамин Стивенсон

Потом я услышал долгий протяжный скрип. Царапанье по полу. На меня полз гроб. Несколько сот килограммов свинца, дерева и два скелета. Я попытался отодвинуться, но сила тяжести и смятение – плохие помощники в такой ситуации. Я уже говорил вам, что пишу все это, будучи одноруким: именно из-за этого.

Взрыв боли в правом запястье, за которым почти сразу последовало онемение, будто я его отсидел. Я принялся отлеплять себя от стены, но почувствовал тянущую боль в плече. Моя рука не следовала инструкциям. Звучит глупо, но мне пришлось посмотреть, чтобы понять: гроб врезался в середину моего предплечья и придавил его к стене. Только что я видел руку скелета, поэтому у меня в голове возник довольно неприятный образ десятков крошечных косточек, которые я, вероятно, переломал. Но это была наименьшая из моих проблем. До сих пор фургон скатывался по склону неторопливо, а я, не особенно беспокоясь, пытался выбраться из него. Теперь он набирал скорость, а я оказался в ловушке.

С помощью здоровой руки я потянул свой обездвиженный локоть, но он не шелохнулся. Тогда я попытался просунуть пальцы между гробом и стеной, чтобы хоть чуть-чуть, хоть самую малость ослабить давление, но ящик с костями был слишком тяжелый. Пальцы у меня стали скользкими. Кровь. Я ничего не почувствовал, оцепенев от шока, а оказалось, сильно содрал кожу в борьбе за свободу. Позже, когда меня спустят с горы, а это случится лишь после того, как произойдет еще три смерти и маска будет сорвана с убийцы, фельдшер, протыкая кривой металлической иглой ошметки болтающейся кожи на моей руке, скажет, что врачи в таких случаях говорят, мол, с пациента сняли перчатку. Хорошо, что в тот момент я этого не знал. А то упал бы в обморок.

Оглянувшись назад, я оценил свои шансы на спасение, которые были совсем неубедительными. Эрин по-прежнему не отставала, несмотря на глубокий снег, но на лице ее изображалось отчаяние. Я видел, как она старалась подпрыгнуть и забраться в фургон, но сорвалась и упала, потом поднялась на ноги и совершила новую попытку.

– Я застрял! – крикнул я ей, не будучи уверен, что она видит, как гроб расплющил мою руку. По полу со звяканьем катались отвертки и болты. – Далеко до озера?

– Неудачный вопрос. – Теперь Эрин уже тяжело дышала; глубокий свежевыпавший снег выматывал сильнее, чем скорость передвижения, из-за него запрыгнуть в кузов фургона на высоте бедра было еще труднее. – Ответ тебе лучше не знать.

Вот сказанула так сказанула! Время не просто было взято взаймы, оно уже снимало проценты. Я уперся ногой в гроб и попытался отпихнуть его, при этом сам отклонялся назад так сильно, что казалось, рука у меня вырвется из плечевого сустава. Безрезультатно.

– Где главная дорога? – громко спросил я. – Там такие сугробы по обочинам… – Мне было трудно дышать. – Может, мы в них увязнем.

– Уже проехали их насквозь, – отозвалась Эрин.

Проклятье! Вероятно, от столкновения с сугробом и произошел толчок, сбивший меня с ног. Сомнительное оказалось средство спасения.

Я восстановил в голове план местности. Если мы уже пересекли дорогу, значит склон сейчас начнет становиться круче, причем резко.

– Эрн! – послышался новый голос, Софии. Разглядеть что-нибудь было трудно, свет проникал в кузов фургона узкой полосой, а машина набирала скорость, но нечто скакавшее, как поплавок на воде, и приблизительно напоминавшее голову моей сводной сестры появилось на виду. – Что происходит? У тебя секунд тридцать, и эта колымага укатится от нас. Вылезай уже!

– Я не могу двинуться.

– Постой. Это что… Гроб?

– Помоги мне залезть внутрь, – перебила ее Эрин.

– Это не опасно?

– Конечно нет. Подпихни меня.

Все поплыло у меня перед глазами. Наверное, уровень адреналина в крови падал, потому что боль начала заползать в мое запястье и распространяться по руке, отчего края поля зрения затуманились. Я изо всех сил старался сфокусироваться на Эрин и Софии. Они были на свету. Они были твердые и непрозрачные. Только находились на каком-то неопределенном расстоянии от меня. Потом появилась третья тень.

– Не вышло, – сказал мужской голос. Кроуфорд. – Я разбил окно, но оно слишком высоко. Времени не хватит… Погодите… – Следующие слова я не разобрал. – Вы не вытащили его оттуда?

– Он застрял, – сказала София.

– Застрял?

– Он ранен.

– Сильно?

– Неизвестно.

– Достаточно сильно, чтобы не быть здесь с нами! – рявкнула Эрин.

– Ай! Осторожнее, моя нога! – взвизгнул Кроуфорд. Эрин отдавила ему пальцы. Должно быть, втроем они отодвинули дверь чуть дальше вверх, потому что внутрь кузова хлынул свет. Снова заговорил полицейский: – Бог мой! Это что?..

Именно тогда все резко переросло из тревоги средней степени в откровенную панику. Вся троица бежала. Фургон, вероятно, ехал уже по более крутому склону. Дополнительное освещение сделало более яркой картину полученных мной повреждений, и это добавило смятения. Эрин кричала Кроуфорду, чтобы он запихнул ее внутрь. Тот возражал: это слишком опасно, слишком рискованно. Такие вещи могли резануть ей по ушам как сексизм, поднимающий голову под маской героизма.

Я ждал, что услышу топот ботинок Кроуфорда внутри фургона. Меня ударила по лицу стропа. Я схватился за нее свободной рукой и дернул что было силы. Оказалось, что человек, крепивший ее к стене, не слишком усердствовал. Стропа оторвалась, упала, прицепленная к ней пряжка клацнула по полу. Это был какой-то гигантский ремень безопасности. Действуя одной рукой, я кое-как обмотал его вокруг пояса и завязал простым узлом. Петля получилась свободная, но, наверное, сгодится.

– Шевелись! Черт возьми, Эрни, делай что-нибудь! – Это был панический вопль Софии.

Машина проехала совсем немного вперед. Я сообразил, что не слышал, как Кроуфорд забрался в фургон. До меня дошло: он останавливал Эрин не для того, чтобы самому рыцарственно спасти меня, он останавливал ее вообще. Я оторвал взгляд от стропы, с которой возился, и увидел, что они все трое становятся с каждой секундой меньше. Потом я понял, что весь «такелаж» снова повис вертикально. Гравитация вернулась в норму. Сила инерции перестала взбалтывать желудок, значит фургон остановился.

Вероятно, это была хорошая новость. Только я знал, что машина не оторвалась от Софии, Эрин и Кроуфорда. Мои потенциальные спасители перестали гнаться за ней, потому что идти дальше было опасно. Время вышло.

То есть я оказался в железной ловушке весом в четыре тонны посреди замерзшего озера.

Не стану описывать вам момент обманчивого затишья, тихий треск льда и паутину расползавшихся по нему трещин: фургон замер меньше чем на пять секунд, потом, судорожно вздрогнув, осел на пару метров и застыл под углом в тридцать градусов. Кабина, находившаяся у меня за спиной, пошла вниз первой. Еще один рывок, и угол наклона увеличился до сорока градусов. Я понимал, надо что-то придумать, срочно.