Драма в кукольном доме - Валерия Вербинина

– И опять вы все запамятовали, Дмитрий Владимирович. Я ведь уже говорил вам: я ненавидел ее. Не-на-ви-дел, – с наслаждением повторил Сергей по слогам. – Но я же барич, хоть и пью не просыхая. Куда такому убивать… А когда попал к вам – ну, после того, как взял на себя вину, – смотрю: и чего я боялся? Чего колебался-то? Не так уж у вас страшно, и в тюрьме вполне можно жить. Знал бы, давно бы ее убил…

Бутурлин дернул щекой и отвернулся.

Наталья Дмитриевна умерла на следующий день, после агонии, которая длилась 14 часов.

В Петербург Амалия вернулась с тяжелым чувством. Расспросив ее о случившемся, Александр был недоволен тем, что жена приняла все так близко к сердцу.

– Тебе вообще не следовало туда ездить и заводить знакомство с этими людьми, – сказал он. – В конце концов, не такие уж они нам и близкие родственники…

– Твоя мать думала, что поездка к ним меня развлечет, – напомнила Амалия.

– Ах да, забыл тебе сказать кое-что. Мама устраивает званый вечер, и я буду очень разочарован, если ты не окажешься самой красивой и элегантной из присутствующих дам.

Александр говорил как бы шутя, но по его лицу Амалия видела, что он действительно ждет от нее именно этого.

– Хорошо, – сказала она, – я как раз собиралась вывести в свет свое новое платье. Портниха уверяет, что оно дивно на мне сидит.

И в назначенный день Амалия в бледно-розовом шелковом платье с вышивкой в сопровождении мужа появилась в салоне Полины Сергеевны.

Как и следовало ожидать, гости, перебрав местные сплетни и новости, заговорили о трагедии в семействе Киреевых. Хозяйка дома, сделав плачущее лицо, уверяла, что, хотя Георгий Алексеевич и является ее родственником, в сущности, она очень мало знала его домочадцев и почти с ними не общалась. Впрочем, это не помешало ей выразить уверенность, что она предвидела нечто подобное и что именно такой ужасной развязки и следовало ожидать.

Амалии наскучило слушать свекровь, и молодая женщина отошла к окну, обмахиваясь веером из страусовых перьев. Через несколько мгновений к ней присоединился Александр.

– Что? – спросила Амалия, поглядывая на него из-под длинных ресниц.

– Я хорошо знаю это выражение лица, – шепнул Александр, пожимая ей руку. – Ты недовольна. Почему?

Амалия сложила веер, чтобы выиграть время.

– Дядя Казимир мне сказал, что видел тебя в кондитерской Балле и ты был не один, – шепнула она.

Положим, Казимир ничего ей не сказал, но откуда было мужу знать об этом?

– Ах вот оно что, – протянул Александр. – Можешь не волноваться, это была всего лишь княжна Голицына.

– Всего лишь? – переспросила Амалия с улыбкой.

– Я знаю ее много лет. Недавно она вернулась из-за границы и расспрашивала о друзьях детства, кто кем стал. Чрезвычайно любопытная барышня, – добавил Александр с улыбкой, – я насилу смог от нее отделаться.

Амалия перестала улыбаться. Муж лгал ей, глядя в глаза, лгал так естественно и вдохновенно, что лучший актер не нашел бы повода для придирок. Она считала, что между ними нет и не должно быть тайн, но он сказал ей неправду, и сделал это совершенно осознанно.

«Как он может так поступать со мной? И что он придумает в следующий раз – ведь ему наверняка снова представится случай обмануть меня? Может быть, это опять будет другая женщина или что-то еще…»

Амалия совершенно растерялась. Она чувствовала, что между ними пробежала трещина, пока еще небольшая, и что ее причина – утрата доверия, одного из самых важных элементов в любых человеческих отношениях. Но Александр глядел на нее так открыто, так влюбленно, что ее охватили сомнения. «Нет, он просто не хотел меня тревожить… Потому и сказал неправду. Просто он решил, что я…»

– Полина Сергеевна!

– Ах!

– Какой ужас!

– Господа, сделайте что-нибудь!

Пока Амалия и Александр разговаривали у окна, кусочек пирожного, которое ела Полина Сергеевна, стал ей поперек горла. Как потом выяснилось, в него совершенно непостижимым образом затесалась апельсиновая косточка.

Мать Александра задыхалась, указывая на горло, и не могла вымолвить ни слова. Несколько дам из числа гостей в ужасе визжали, какая-то древняя графиня уронила свой лорнет, который был еще старше, чем она сама, и с любопытством уставилась на хозяйку дома, подстерегая каждое ее движение. Ведь всегда интересно наблюдать, как умирает человек, который гораздо моложе тебя.

– Доктора!

– Позовите доктора!

Лицо Полины Сергеевны стало багровым, глаза, казалось, вот-вот вылезут из орбит. В голове Амалии вихрем промелькнули какие-то обрывки мыслей: «Дядя Казимир сказал – представь, как хоронят твоего врага… Если она умрет, она уже не сможет мне вредить. Но Александр огорчится… Я не могу…»

И, подойдя к Полине Сергеевне, она со всего маху ударила ее раскрытой ладонью по спине. Что-то крошечное вылетело изо рта матери Александра и упало на стол. Гости поежились, но, вспомнив о приличиях, окружили обессиленную хозяйку и подвели ее к креслу. На багровом лице Полины Сергеевны мало-помалу стали проступать естественные краски, она тяжело дышала и кашляла, но чувствовалось, что опасность ей больше не угрожает.

– Мама! – Александр, выйдя из оцепенения, бросился к ней.

Полина Сергеевна заставила себя улыбнуться ему и, крепко сжав руку сына, повернулась к Амалии:

– Благодарю вас, дочь моя… Вы просто меня спасли.

Но ее глаза – холодные глаза старой кокетки – словно говорили: «Однако не рассчитывай, милочка, что я стану лучше к тебе относиться… Что бы ты ни сделала, ты все равно не будешь достойна того места, которое посмела занять».

Когда Амалия и Александр возвращались домой в карете, Петербург уже засыпал. Баронесса Корф молчала, и ее муж первый рискнул нарушить молчание:

– Помнишь, мы говорили о том, чтобы ты стала статс-дамой?

– Разумеется, – сказала Амалия.

– Так вот, судя по всему, в этом году ничего не получится. Даже несмотря на коронацию.

Амалия собиралась напомнить Александру о том, что вообще-то она не давала своего согласия на то, чтобы ее предлагали в статс-дамы, но после его слов она могла только спросить:

– Почему?

– Интриги, – лаконично ответил Александр. – Один из князей Голицыных очень хлопочет о том, чтобы статс-дамой сделалась какая-то его родственница. А у него весьма обширные связи.

Или некая княжна Голицына замыслила маленькую месть отвергнувшему ее Александру и подала своему отцу идею сделать так, чтобы место получил кто угодно, только не Амалия. Молодая женщина развеселилась. Как-то ее дядюшка заметил, что, когда тебя ненавидят, это гораздо лучше, чем когда тебя жалеют. Тогда Амалия не поняла, что он имел в виду, но теперь она отдала должное его своеобразной мудрости.