Близнецы. Завещание сына - Андрей Анисимов

– Согласен. Двигай в Питер и разберись на месте.

Через час Тимофей оформил командировку и, не заезжая домой, помчался на вокзал. Щеглов включил сирену, и майор успел на скоростной поезд. В десять вечера он уже шагал по Невскому. Отметив командировку в дежурной части питерского управления, москвич отправился на телеграф.

Начальник ночной смены, пожилая дама в очках, ветеран, как догадался Тимофей, русской связной службы, выслушала майора, внимательно изучила его удостоверение и, взяв бланк телеграммы, вышла. В узком кабинетике пахло газетами и сургучом. Волков пристроился в неудобном кресле и терпеливо ждал. В Питере все было, словно из детства. И этот кабинетик тоже был из детства. Маленький Волков часто захаживал к маме на службу. Мать Тимофея работала в детской комнате милиции, и ее комнатка в семидесятые годы напоминала кабинет начальницы ночной смены питерского телеграфа. Северная столица будто не заметила смены режима, новой западной моды на интерьеры офисов. Даже на лица – обитательница кабинета походила на героиню советского послевоенного кино. Волков улыбнулся своим мыслям.

– Вам везет, – вернула его в реальный мир начальница ночной смены. Она привела сутулого парня с длинными руками и в очках-линзах.

– Наш телеграфист Тенишев Юрий Германович, – представила она молодого человека: – Телеграмму принимал он. Расскажите, Юра, следователю из Москвы, кто сдавал данный текст.

– Эту телеграмму я принял утром, только начав смену. Сдавала ее женщина лет сорока пяти. Я ее запомнил, потому что три раза переспросил, не забыла ли она про подпись. Клиентка даже стала нервничать. Она закричала на меня.

– Юра, вы узнаете эту женщину, если вам ее показать? – улыбнулся майор.

Телеграфист тоже походил на выходца из другого времени. Волков видел перед собой героя повести Куприна «Гранатовый браслет». Такой способен из-за любви повеситься.

– Уверен, что узнаю, – твердо заверил Юрий Германович.

Майор поблагодарил и, взяв домашние координаты молодого телеграфиста, покинул здание. Переночевав в ведомственной гостинице, командированный в восемь утра вышел в город. Питер уже жил обычной трудовой жизнью. Закусив в американизированном кафе на Невском – эти заведения появились и тут, – Волков направился в управление. Он был уверен, что телеграмму дала супруга Вольновича. Чужому человеку адвокат бы этого дела не доверил, а сам светиться не хотел. В половине десятого майор получил из паспортного отдела фотографию Руфины Михайловны Вольнович, а в десять пятнадцать уже входил в пятиэтажку на проспекте Стачек. Телеграфист жил со старенькой мамой в малюсенькой двухкомнатной квартирке. Помимо них в этой квартирке обитали пять кошек, их присутствие Волков ощутил носом.

– Не разбудил? – спросил он молодого хозяина, снимая плащ в передней.

– Я еще не ложился, – заверил Юрий. – Только со смены, успел позавтракать и новости посмотреть. Днем посплю. Вы проходите. У нас чай с баранками.

– Спасибо, уже позавтракал, – отказался москвич и, найдя в квартире место посветлее, выдал телеграфисту фотографию.

– Это она, – без всякого удивления подтвердил Тенишев.

– Посмотрите как следует. Мне придется взять с вас письменное показание, – предупредил майор.

– Я плохо вижу без очков. А в очках прекрасно, могу читать даже шрифт шестого размера. Эту женщину я узнал. Она очень кричала. Я хотел как лучше, думал, что дама просто забыла подписать телеграмму.

Волков вынул из портфеля бланк и помог молодому хозяину его заполнить. Тенишев подтвердил, что в предъявленной фотографии узнал клиентку, сдавшую ему телеграмму. Далее шел номер бланка, время и число приема и подпись самого Тенишева.

Майор вернулся в центр, еще раз отметил свое удостоверение в дежурной части и медленно побрел по Невскому в сторону Московского вокзала. До дневного поезда у него еще оставалось полтора часа.

Возле кабинета Ерожин встретил Вязова. Тот ждал начальство, нервно расхаживая по коридору.

– Заходи, капитан. Хорошие новости принес?

– Не очень.

– Начинать день с «не очень» хреново. Садись, выкладывай.

Вязов присел на стул и достал из кармана блокнот.

– В Баковке виллу обслуживали двое, муж и жена Погореловы, В Переделкино известная вам Тоня Сучко. В Лесном городке Григорий Агафонович Брагин. Фамилия одноглазому сторожу вполне подходит. Гриша не дурак выпить. В Апрелевке служит пожилая вдова Тищенко Антонина Макаровна. Во Внуково прислуживает здоровый мужик Константин Веденяпин. Хозяина все они называют одного – Валентина Аркадьевича. Фамилии его они не знают, но по фотографии они опознали доктора Крапивникова. Он привозил на виллы постояльцев, он же расплачивался с прислугой. Вот список жильцов за последний месяц. Они указаны по имени и отчеству, фамилий постояльцев работники также не знают. – Вязов протянул подполковнику список и замолчал. Другой информации у него не было.

– Молодец, Дима, – похвалил Ерожин. – Подключайся в помощь Маслову. Я сегодня навещу дом Сенаторши. Попробуем разгадать ее трюки. Девчонка ушлая и, судя по ее телефонному разговору с любовником, хочет сделать ноги за океан.

Отослав капитана, Ерожин встал и прошелся по кабинету. Вчера он допросил Маргулину. Поначалу у подполковника возникли сомнения: а не причастна ли медсестра к афере своего погибшего мужа? На его столе уже лежал ордер на ее арест, но задерживать молодую женщину Петр Григорьевич воздержался. Маргулина ничего не знала о делах супруга, хоть и работала рядом. Ее ответы выглядели вполне искренними. Женщина не обладала слишком развитым интеллектом, и Крапивников свои делишки ей не доверял. Единственная полезная информация, которую выжал Ерожин, это сообщение Маргулиной о доходах мужа. Она сама удивлялась, откуда у Крапивникова завелись большие деньги. С автолюбителей он взяток не брал, те рассчитывались в кассе, и ведала оплатой сама медсестра. Ерожин взял с вдовы подписку о невыезде и отпустил.

Подполковник вернулся за стол, вынул из ящика список, прихваченный в поликлинике, и стал выискивать в нем инициалы, схожие с отчетом Вязова. Адреса пациентов рентгенолога подполковник уже имел. Журналиста-мусорщика звали Игорь Михайлович Вярцев. Жил философ в центре, и Ерожин решил начать с него. Рассказ Вярцева о его предстоящем путешествии в рай подполковнику запомнился. Сыщик предположил, что Игорь Михайлович способен наблюдать и делать выводы. А именно это требовалось сейчас Ерожину больше всего.

Новый кирпичный дом в переулках за Страстным бульваром выглядел очень солидно. Высокая чугунная ограда не позволяла посторонним приблизиться к подъезду. Переговорное устройство крепилось к стали ворот. Петр Григорьевич оставил машину напротив, подошел к воротам и нажал на кнопку селектора.

– Вас слушают, – сообщил глухой голос, звучавший словно из глубокой ямы.

– С кем я говорю? – поинтересовался Ерожин.

– С дежурным охраны, – донеслось из микрофона.