Романтическая ночь перед убийством - Марина Серова

Еще в холле я почувствовала головокружительные запахи пирогов, щей и чего-то еще очень вкусного.

– М-м-м… – промычала я, потянув носом.

Василевский улыбнулся:

– Тамара старается, на радостях!

Мы зашли в кухню. Повариха буквально летала от рабочего стола к обеденному, накрывая его к ужину. Увидев меня, она широко улыбнулась и поздоровалась.

– Кабы заранее знать, что вы домой едете, – сокрушалась она, – я б еще и не такого сготовила… А то вот… на скорую руку…

На скорую руку было приготовлено: русские щи, утка, запеченная в духовке, голубцы, и в духовке же «подходил» пирог с капустой и грибами. «Ничего себе! – подумала я, – хорошая «скорая рука»!»

Мы сели за стол. В кухню вошла Инна, в первый раз за все время нашего знакомства поздоровавшись со мной. Что это с ней случилось? Лоску и высокомерия в ней стало намного меньше. Ах, да… она же дала показания против своего мужа! Мельников сказал, что наплела она там какую-то чушь о том, что ее муж был со своим водителем не в ладах. Интересно, Василевский знает об этом? По-моему, еще нет. Иначе такой идиллии я бы здесь не застала.

– Щи всем наливать? – спросила Тамара.

– Всем, – ответил за всех хозяин дома. – Тамара! Наливай, накладывай, что там у тебя есть, и сама посиди с нами.

Он встал, подошел к бару и достал оттуда бутылку коньяка и четыре рюмки.

– Сегодня у меня маленький праздник, – сказал Дмитрий Алексеевич, – двое суток я провел в… Черт! Как этот бомжатник называется?! О! «Обезьянник»!

– Дорогой, не надо! – мягко сказала Инна. – Все уже позади…

Хм, надо же! А она, оказывается, может быть доброй и нежной. Когда захочет.

– Да еще не совсем все. Обвинения с меня не сняты. – Василевский налил всем в рюмки, поднял свою.

– Об этом вы можете не беспокоиться, – сказала я. – Похоже, завтра утром у меня появятся веские доказательства вашей невиновности.

Все посмотрели на меня. Инна с тревогой, Тамара радостно, а Василевский – с надеждой.

– Серьезно? Татьяна, вы что-то раскопали? – Дмитрий Алексеевич даже рюмку свою опустил.

– Думаю, да. Но об этом я скажу только вам, наедине.

– Ну, тогда за то, чтобы ваши доказательства действительно помогли мне!

Мы чокнулись, выпили. Я сделала пару маленьких глотков, смакуя ароматный напиток. Коньяк был очень хорош, просто чудо. Надо будет именно такой заказать Мельникову. Конечно, он очень дорогой, но ничего, пусть разорится и купит. Не будет в другой раз спорить со мной!

– А что, Татьяна, у вас действительно есть доказательства невиновности Дмитрия Алексеевича? – спросила Инна, не глядя на меня. Она внимательно смотрела в свою тарелку, а ко мне обратилась вскользь, как бы между прочим. Надо же, подумала я, Инна ест щи, даже не спросив, какое мясо в них плавает!

– Да, – подтвердила я загадочным тоном.

– Ну и слава богу! – обрадовалась Тамара. – А то ишь, чего удумали, ироды! Посадить Дмитрия Лексеича! А еще допросы тут свои допрашивали! Протоколы писали!.. Татьяна, вам добавки? Щи еще есть…

– Нет, Тамара, спасибо, я оставлю место для голубцов.

– Голубцы тебе сегодня особенно удались! – похвалил Василевский свою повариху. Тамара расплылась в улыбке и стала похожа на полную луну.

– А на завтра чего сготовить-то? Может, запеканку сырную?

– Тамара, делай, что хочешь, у тебя все вкусно получается!

– Ой, что же я сижу! А утка?! – Тамара кинулась к рабочему столу и принесла на подносе утку.

Ужин проходил весело, Василевский ел много, он старался шутить и делать комплименты всем трем женщинам. Только Инна была напряжена. Она не знала, похоже, как ей себя вести. Я ее понимала. Представляю, как отреагирует ее супруг, узнав, ЧТО она наплела на него в милиции!

После ужина Дмитрий Алексеевич предложил мне перейти в его кабинет и поговорить там.

– А чай? Дорогой, когда ты будешь пить чай? – вспорхнула Инна.

– Потом, – отмахнулся Василевский, встал из-за стола и вышел из кухни. – Татьяна, идемте!

Мы прошли в его кабинет, куда Василевский прихватил по пути стул из гостиной. Он предложил мне сесть на него, а сам опустился на свое кожаное вертящееся кресло около стола, предварительно плотно закрыв дверь.

– Никак не могу поверить, что я дома. Вы не представляете, Татьяна, что мне пришлось пережить в этом аду! Какие там отморозки сидят! Просто нелюди. Правда, встречаются и хорошие ребята… А какая грязь, вонь, мат! Еда – просто отрава, я почти не прикасался к ней, потому что, поев один раз, долго потом маялся животом. Это я перед женщинами хорохорюсь, особенно Инну мне не хочется расстраивать, а на самом деле… – Василевский закатил глаза и тяжело вздохнул. – Не дай бог туда попасть! Врагу бы не пожелал.

Хм, Инну он не хочет расстраивать! Расстроится она, как же! Вернее, она-то расстроилась, конечно, но лишь оттого, что не удалось ей упечь «дорогого» супруга лет на двадцать.

– Так какие у вас доказательства? – спросил Дмитрий Алексеевич, видя, что я молчу.

– Сейчас я расскажу, что мне удалось узнать. Я ведь должна дать вам отчет… Но сначала разрешите вас спросить, Дмитрий Алексеевич: помните, когда я приходила к вам, еще в милиции, мы беседовали, и я вас спрашивала – не случилось ли с вами в день приезда из Москвы чего-нибудь необычного? Вы мне сказали, что нет, все было, как всегда…

– Да, и я ошибся. Случилось! Только я там, в той обстановке, не мог нормально мыслить, потому и сказал так… Настроение у меня было – хоть вешайся!.. А потом, в камере, я вспомнил. – Василевский лукаво посмотрел на меня. – А вы как догадались, что произошло что-то необычное?

– Я вам потом объясню. Так что же было в день приезда?

– Ночь.

Я посмотрела на собеседника. Он смотрел на меня и вдруг, скромно потупив глазки, добавил:

– Такая, знаете ли… романтическая, что ли. В общем, у нас с Инной… Нет, у нас все хорошо, мы любим друг друга, но в последнее время как-то все притупилось, стало чересчур обыденным, что ли? Чувства наши стали ровнее как-то, ну, вы меня понимаете? Так вот. А в тот день, вернее вечер, Инна устроила романтический ужин в честь моего приезда. Сказала, что соскучилась и все такое… Мы поужинали вдвоем при свечах, выпили коньяка… хорошо выпили, потом она сама повела меня в спальню, сама стала раздевать… Я уж и не помню, когда она была со мной так нежна и так страстна. Нет, в первые дни нашего замужества все это было, я даже сам себе удивлялся – как я помолодел с молодой женой! А потом, сами понимаете, – быт, заботы… все чувства словно бы притупились… А тут вдруг – опять, как три года тому назад! Такие ласки!.. В общем, я так устал, да еще выпитое спиртное! Короче, после всего этого я отрубился и проспал до утра как убитый. Вот.