Печали веселой семейки - Марина Серова

Каминский сокрушенно покачал головой.

Ну и лицемер же он! Думал меня обмануть? Играл бы тогда получше, что ли, а то по его физиономии можно было прочесть все, о чем он думал, вплоть до последней запятой и кавычек.

— Тогда у меня к вам есть другой вопрос, — сказал он важно. — Кто же непосредственно выполнил это… м-м-м… поручение Алиева. Не думаю, что он сам выкрал бумаги. Итак, сообщника звали… — начал Каминский тоном, не допускающим возражений.

И все-таки я возразила:

— Мистер Икс, а может, и миссис Икс. Большего я сказать не могу.

— Как! — возмутился Каминский.

— Позвольте вам напомнить, — произнесла я самым кротким тоном, на который только была способна, — что я не должна была заниматься установлением личности похитителя. Собственно говоря, назвав имя Алиева, я и так сделала вам большую уступку. Назвать же его сообщников не могу, потому что их не знаю. Если хотите, я могу провести новое расследование и установить личность сообщника или сообщников, если их было несколько. За дополнительную плату, разумеется.

Упоминание о дополнительной плате Каминскому сильно не понравилось, потому что он постарался замять тему.

— Где же вы тогда нашли эту папку? — спросил он.

— В мусорном контейнере, — отважно соврала я. — Она лежала себе среди кучи мусора, когда путем логических умозаключений я выяснила, что документы будут лежать именно там.

— Боже, какое странное место! — содрогнулся Каминский. По-моему, тот факт, что его любовно годами собираемый компромат какое-то время соседствовал с капустными кочерыжками, рваными носками и бывшими в употреблении памперсами, произвел на Каминского сильное впечатление. Ручаюсь, он уже успел пожалеть, что, дотрагиваясь до папки, не надел перчаток. Вдруг на ней сидит целое полчище смертельно опасных бацилл?

— А вам не кажется, что это совершенно в стиле Алиева? — возразила я. — Кажется, если я не ошибаюсь, он не погнушался и вашей канализацией? Вы почему-то решили умолчать об этом факте, а ведь он существенно помог бы мне в расследовании! — добавила я безапелляционным тоном. — Для клиента, который был заинтересован в том, чтобы найти украденное, вы не очень-то хорошо сотрудничали со мной. Укрывательство информации, знаете ли, очень препятствует следствию.

Каминский смущенно прокашлялся.

— Ну откуда же мне было знать, что забитый унитаз может приоткрыть завесу над тайной? — сказал он, явно чувствуя себя виноватым.

— В нашем деле нет никаких мелочей. Знай я об испорченной канализации, я бы сразу сказала вам, что и в том случае, и с кражей документов почерк злоумышленника один и тот же. Так что мне пришлось потратить на расследование лишнее время по вашей милости.

Конечно, я врала, да еще как! Но никаких угрызений совести я не испытывала. Зато у Каминского я, кажется, отбила охоту задавать ненужные вопросы. Андрей и Мария были спасены.

— Все-таки вы прекрасный частный детектив, — сказал Каминский, пожимая мне руку.

— Почему «все-таки»? — заметила я. — Есть немало людей, которые будут благодарны мне до конца своей жизни.

Я уже дошла до порога комнаты, но остановилась, потому что Каминский набрал в грудь побольше воздуха, чтобы задать мне еще один волнующий его вопрос.

— А деньги? — спросил он осторожно. — Те самые двести тысяч долларов вам действительно не попадались?

Я усмехнулась — опять он о том же… И ответила, как и раньше:

— Если помните, я занималась расследованием совершенно другого дела. Предыдущее, насчет денег, вы, помнится, закрыли сами. Но если вы хотите, чтобы я занялась им, то я согласна взяться за него. Моя ставка вам известна.

— Нет-нет-нет! — замахал руками Каминский. — Не надо. Деньги — это действительно дело прошлое. Я просто запамятовал, что сам сказал вам. Дело закрыто, да-да!

— Что ж, тогда до свидания, — сказала я. — Надеюсь, вы будете рекомендовать меня своим знакомым, если у них приключится какая-нибудь неприятность.

— Ну разумеется! — Мысль о том, что расчет, наконец-то, закончен и больше платить, слава богу, не придется, вернула Каминскому его противное показное благодушие.

Каминский проводил меня до самой входной двери, думая, по-видимому, что этим оказывает мне великую честь.

Взявшись за дверную ручку, я обернулась к нему. Настал мой звездный час.

— Надеюсь, — сказала я, — что мы с вами никогда ни при каких обстоятельствах больше не увидимся. Мне глубоко противны все махинации, в которые вы вовлекаете других людей. Мне вовсе не улыбается, что вы, возможно, решите вновь использовать меня в своих целях. Так вот, зарубите себе на носу: если вам вдруг опять захочется избавиться от жены или убрать своих конкурентов, обращайтесь к кому-нибудь другому. Слава богу, что дело, за которое я, к несчастью, взялась несколько дней назад, завершено и мне больше не придется видеть вашу гнусную физиономию. И последний совет: смените код у сейфа, а еще лучше заведите новый. И выставьте около него круглосуточную охрану.

У Каминского отвисла челюсть. Я ушла, как следует напоследок хлопнув дверью.

* * *

Я знала, что Каминский будет делать дальше. Сейчас он вернет свою нижнюю челюсть в надлежащее ей положение и пройдет к себе в кабинет. Может быть, он даже и правда наденет перчатки, чтобы, не дай бог, какая-нибудь предприимчивая бацилла из мусорного контейнера, в котором якобы я нашла его папку, не перепрыгнула с компромата ему на руку. А потом он закурит и обязательно откроет эту папку, чтобы посмотреть, все ли материалы на месте. На месте будут все материалы. Более того, в компромате будет существенное дополнение, которого до кражи не было. Я явственно представила себе, как это будет. Вот Каминский, перелистывая страницы, натыкается на новый документ и удивленно вчитывается в незнакомые ему строчки:

«Компромат на тарасовского дельца, занятого в автомобильном бизнесе, Каминского Георгия Николаевича».

Благодушие на лице моего бывшего клиента сменяется недоумением, затем изумлением, челюсть его вновь отвисает… Чтобы пояснить, в чем дело, привожу отдельные выдержки из неожиданно для хозяина папки появившегося в ней документа:

«По свидетельству жены Георгия Николаевича Каминского Эммы Эдуардовны Каминской, ее супруг был обвинен в краже государственного имущества и по решению суда получил полагающийся за это преступление срок…»

«На протяжении многих лет Георгий Николаевич Каминский собирал компромат на своих конкурентов, мечтая стать монополистом в сфере тарасовского автобизнеса».

«Каминский признался в том, что спровоцировал свою супругу, Эмму Эдуардовну Каминскую, совершить кражу денежной суммы размером в двести тысяч долларов».

Затем в папке следовали фотографии Эммы Эдуардовны Каминской: до совершения преступления — увядшая дамочка со вставными зубами и в парике, с черным лаком на ногтях, а также после совершения преступления, сделанная стражами правопорядка в распределителе для бомжей.