Одного поля ягодки - Светлана Алешина

— Прощайте и будьте здоровы.

— Пока, — буркнула Галина, смотря, как его коренастая фигура исчезает за дверью.

Стоило только ему скрыться, как Галина, почти не сдерживая нетерпения, влетела в гостиную.

Иван сидел, облокотившись на стол, спрятав лицо в ладонях.

— Что тут тебе предлагал этот уголовник? — почему-то визгливо спросила Галина. — Опять собираешься вляпаться…

И тут она увидела фотографию.

На столе.

Рядом с пепельницей.

Она потянулась к ней, осторожно взяла за кончик и потянула на себя.

Опасливо подняв глаза на мужа, с удивлением обнаружила, что он не протестует. Он выглядел ужасно напуганным и грустным. И еще каким-то очень потерянным.

— Эту девчонку я видела, — сказала Галина, внимательно рассматривая рыжеволосую свою попутчицу, улыбающуюся со снимка. Правда, на фотографии она была еще маленькой, но разве можно перепутать эти рыжие волосы и веселые глаза? Эти немного пухлые щечки?

Сомнений у Галины почти не было.

— Когда? — с деланным равнодушием спросил ее муж.

— Сегодня. Я ее подвозила. Из аэропорта.

— Что?

Он смотрел на нее во все глаза.

— Куда ты ее отвезла?

— В гостиницу, — передернула она плечами. — На набережную.

Ее муж сейчас выглядел явно куда более взволнованным, чем после разговора с Садиком. На одно мгновение ей даже показалось, что его сейчас хватит удар.

«Еще чего не хватало, — с испугом подумала она. — Мне вот только этого удовольствия не хватало в жизни — горшки за ним выносить!»

— Она сейчас там?

Он очень больно вцепился в ее предплечье. Она попробовала освободиться.

— Откуда я знаю? — проговорила она, морщась от боли. — Отпусти меня!

— Там? — его лицо нависло над ее лицом. — В этой долбаной гостинице?

— Должна быть там, — пробормотала Галина. Сейчас она его боялась, потому что его глаза вдруг стали похожи на глаза того мужика, которого ей пришлось подвозить вместе с Садиком.

И в то же время была ощутимая разница.

В глазах того мужика страха не было. А у ее мужа преобладал во взгляде животный страх.

Это так поразило Галину, что она замолчала, в ужасе наблюдая, как ее муж набирает чей-то номер телефона.

* * *

— Значит, так, — рассуждала я. — Сначала я еду в эту самую гостиницу… Кстати, а в какой гостинице она должна была остановиться? Номер ей папаша заказывал?

— Нет, — ответил Ларчик, даже и не пытаясь скрыть недовольства моим нахальным, самовольным и самоуверенным поведением.

— Как это?

— Она должна была остановиться у него.

— Но она этого не сделала, — хихикнула я. — Тоже проявила самостоятельность. Ну, так давай подумаем, куда может поехать девица, у которой тут никого нет, кроме папочки, и, судя по всему, не горящая желанием его увидеть?

— В «Словакию». Но ее там нет!

— Значит, она умная девочка и поехала в другую гостиницу. А я не умная, я поеду именно в «Словакию»! И господин Мальпер закажет мне там номер, и вообще… Черт! У меня ничего не выйдет! Поскольку паспорт-то у меня наш, российский… А это значит, что любой придурок быстро обнаружит, что я никакая не Этель. Если, конечно, подкупить служащих этого отеля. Или приказать им в строгоответственном порядке. Скажем, попросить Ванцова. Или ты что-то другое мне можешь предложить?

— Только одно — затихнуть, — вздохнул Лариков. — Потому что ты собираешься вляпаться в авантюрную историю, как свинья в лужу.

— Ларчик, пожалуйста! — взмолилась я. — Все шло так замечательно! Меня приняли за эту девицу, теперь за мной, надо думать, следят. А ты мне мешаешь, пытаясь выдать свою филистерскую трусость за заботу о моей жизни!

— Послушай, — наклонился он ко мне. — Ты же сама не хотела изображать эту Этель! Ты же возмущалась тем, что я тебя заставляю работать «подсадной уткой»! Что с тобой произошло такого, что ты вдруг преисполнилась этакой нечеловеческой и героической решимости?

— Во мне проснулась жадность, — объяснила я. — Мысли об особняке в Ливановке не дают мне покоя!

Судя по его глазам, он мне не поверил. Но, махнув рукой, сказал:

— Все равно мы ничего не можем предпринять, пока не найдется настоящая Этель Мальпер, ты понимаешь?

И тут я была вынуждена с ним полностью согласиться. Если, скажем, я войду в образ и буду корчить из себя означенную фемину, а она вдруг заявится в самый что ни на есть неподходящий момент, что тогда?

— Ладно, — печально сказала я. — Но где мы ее, черт возьми, найдем-то? Времени у нас, увы, немного, а город у нас немаленький!

— Постараемся найти, — пообещал мне Ларчик, но, судя по его тону, он сам в это не очень-то верил!

* * *

Виталик Мануйлов, по кличке Студент, спокойно рассматривал новый журнал «Пентхауз», иногда усмехаясь, иногда потягивая пиво из высокой жестянки с надписью «Амстердам Навигатор», и почитал свою жизнь на сегодняшний день вполне удовлетворительной.

Его квартиру только бомж мог бы назвать хорошей, поскольку бомжу все равно какая, лишь бы крыша над головой. Виталик тоже так в принципе считал и вполне был счастлив в этом однокомнатном курятнике с омерзительной канализацией, низким потолком и окном, упирающимся в стену.

Вот такой пейзаж — ободранная стена!

Виталик поправил очки, съехавшие на нос, и озабоченно поднял глаза.

Ему показалось, что входная дверь открылась.

Так как Виталик пришел после щедрых и обильных возлияний в компании с Обрубком, которого он, к слову сказать, немного презирал, он не помнил, закрыл ли эту поганую дверь вообще.

Ему послышались шаги. Он вздрогнул.

— Ерунда, — пробормотал он. Теперь он совершенно ясно припомнил, что дверь он запер. Так что все только мерещится…

Однако ради спокойствия Виталик все же встал и осторожно выглянул в коридор.

Ни-ко-го.

Он усмехнулся. Совсем дошел до ручки, уже мерещится… И это теперь, когда ему обещали такие бабки, что можно спокойно уехать из этой страны!

Он уже собирался вернуться в комнату, но замер снова. На сей раз он четко услышал чье-то постороннее дыхание и, более того, — почувствовал взгляд, упершийся ему в затылок.

Резко обернувшись, Виталик не смог удержаться от возгласа:

— Кто вы?

Прямо напротив него высилась фигура мужчины в длинном черном пальто. Он спокойно рассматривал Виталика, как будто так вот и надо — торчать в чужой квартире и смотреть на хозяина!