Адвокат олигарха - Ева Львова

– Если вы хотите до него дожить, вам необходимо как можно скорее уехать. Я взяла билеты до Киева и заказала гостиницу на ваше имя.

– Что за гостиница? – придирчиво уточнил Аркадий Всеволодович. – Надеюсь, пять звезд и номер люкс?

– Само собой, – заверила я клиента. – Другое я вам не посмела бы предлагать. Поживете в Киеве до бракоразводного процесса, там, я думаю, вы будете в безопасности. Сегодня в четырнадцать сорок пять я жду вас на Киевском вокзале под центральным табло.

Я уже хотела вешать трубку, но господин Иванов, замявшись, вдруг спросил:

– Агата Львовна, а если я не один поеду? Если я возьму с собой Патрика?

Представив, как удивятся китайцы, увидев заклятых врагов, бредущих по вокзалу в обнимку, я сердито откликнулась:

– И думать не смейте! Вы навредите и себе, и ему!

Закончив беседовать с клиентом, я откинулась на спинку стула и удовлетворенно улыбнулась. Но тут же услышала голос шефа за своей спиной:

– Агата Львовна, я наблюдаю за вашими методами работы и хочу вам сказать, что простое дело о разводе вы превратили в какой-то голливудский боевик. У вас редкий талант из простого делать сложное. Перезвоните следователю Оболенскому, он с утра не может вам дозвониться.

Я как раз собиралась это сделать, потому что без помощи Олега рушилась придуманная мной многоходовая комбинация. Я набрала номер Оболенского и тут же услышала его голос:

– Где ты ходишь, Агата? Целый день тебе названиваю. У меня хорошие новости: тобой заинтересовались серьезные люди и приглашают войти в команду адвокатов самого Добронравова! Ты понимаешь, что это значит?

– Это значит, что ты к трем часам пришлешь группу захвата на Киевский вокзал, иначе стриптиз перед Добронравовым будешь отплясывать сам! – пригрозила я.

– Как тебе не стыдно, – заволновался Оболенский. – Ты же понимаешь, что дети есть дети! Это Кирюшка выкладывает ролики в Интернет, я не имею к этому никакого отношения!

– Конечно, Кирюшка, кто же спорит, – покладисто согласилась я. – Но бог с ним, с этим видео. Ты же, в конце концов, ведешь дело о похищении артефакта. Разве тебе самому не хочется задержать настоящих похитителей Уха Энки?

– Представь себе, нет, – отрезал Олег. – Мне хочется, чтобы маленькие упрямые адвокатессы слушались умных взрослых следователей.

– Боюсь, у тебя нет выбора. Я стану разговаривать с Добронравовым только после того, как мы задержим тех, кто ограбил Культурный центр на Ярославке.

– Да пошла ты, идиотка несчастная! – вспылил Оболенский. – Не хочешь жить как люди – не надо! Живи как хомячки! Как лемминги! Как быдло!

Я не стала дослушивать, что еще хорошего скажет герой моего романа, нажала клавишу отбоя и посмотрела на Борьку. Судя по тексту на мониторе, Борис готовил какое-то исковое заявление и лицо его выражало такую брезгливость, что я не удержалась и спросила:

– Борь, что случилось?

– Ни-ког-да, – по слогам проговорил приятель, – слышишь, Агата? Никогда! Я не буду есть колбасу докторскую, произведенную на Верхнеярском мясокомбинате!

– Это еще почему? – удивилась я.

– Кэт решила подать в суд и на этот мясокомбинат, потому что к колбасе ее тоже неудержимо манит рекламой, и бедная наша толстушка ничего не может с собой поделать и объедается их продукцией. Чтобы разрушить чары, я съездил на место производства и посмотрел, из чего делается сей деликатес.

– И?

– Никогда, – тоскливо затянул Борис. – Ты слышишь, Агата? Никогда я не буду есть вареную колбасу.

– Отлично, не будешь – и не надо, – согласилась я. – Ты лучше скажи: поедешь со мной на вокзал?

– Можно и на вокзал, – голосом Марьи-искусницы, которой «что воля, что неволя – все равно», проговорил Борис.

– Тогда хватит киснуть, вставай и поехали на Киевский! – подбодрила я приятеля, вешая на плечо сумку и направляясь в кабинет шефа, чтобы получить увольнительную.

Унылую фигуру Аркадия Иванова, маячившую прямо под табло, мы заметили издалека.

– Смотри-ка, вот он! – сделал движение бровями Борис, указывая на клиента.

Однако прохаживающегося туда-сюда с фасонистой сумкой господина Иванова заметили не мы одни. К нему уже спешили два скромно одетых щуплых брюнета с желтоватым оттенком лиц и раскосыми глазами. Поравнявшись с моим подзащитным, один из них вдруг дернулся и выхватил из рук господина Иванова сумку. С минуту Аркадий Всеволодович осмысливал, что с ним произошло, и только потом слабым голосом воскликнул:

– Караул! Ограбили!

Однако мы с Борисом были наготове. Я вытолкнула Устиновича-младшего из нашего укрытия, и Борька что есть силы припустил наперерез грабителям. Наряд полиции вокзала появился тогда, когда кудрявый друг завалил негодяя с сумкой на пол и скрутил ему руки за спиной. Я присоединилась к процессии, конвоировавшей задержанных китайцев, клиента и Бориса в местное отделение полиции и подумала, что вот теперь-то бракоразводное дело супругов Ивановых у меня в кармане.

* * *

Слушание по делу о разводе Ивановых было назначено на двенадцать часов дня, но Аркадий Всеволодович прибыл в суд заблаговременно. Был он не один, а с группой поддержки в лице Санты Патрика, который не отходил от своего дружка ни на шаг. Я отправила приятелей в комнату свидетелей, чтобы не шокировать оппонентку, и стала поджидать остальных приглашенных по этому делу людей. К началу процесса подтянулись все, кого я ожидала увидеть. Места в первом ряду заняли дед, бабушка, Борька и Кира Ивановна вместе с адвокатом Грачевым. Судья вошла в зал, секретарь проговорила дежурное: «Встать, суд идет», и все пошло своим чередом.

Прежде всего слово предоставили истице. Лидия Сергеевна вышла к трибуне, гневно сверкнула глазами в сторону Аркадия Всеволодовича и сурово начала обвинительную речь:

– Поводом для развода послужила нечистоплотность супруга. Аркадий не постеснялся украсть из моего сейфа священный артефакт, представляющий огромную ценность для Культурного центра, который я возглавляю. Таким образом, я требую от ответчика вернуть общине «Истина Соло» похищенное Ухо Энки, о котором идет речь. В этом случае я согласна забрать заявление о похищении артефакта и ограничиться тем, что все совместно нажитое в браке имущество переходит ко мне.

Судья внимательно выслушала аргументированную речь Гуру Ма и предоставила слово стороне ответчика. Настала моя очередь предъявить суду старательно собранные факты. Я встала со своего места и принялась, расхаживая перед кафедрой, излагать свое видение вопроса.

– Ко мне за помощью обратился Аркадий Иванов, – сообщила я. – Он попросил защитить его честь и достоинство, клятвенно заверив сторону защиты, что не совершал кражи артефакта, в которой его обвиняет супруга, подавшая на развод. Я заинтересовалась этим происшествием и провела собственное расследование. У меня есть несколько вопросов к истице.