Утро ночи любви - Наталья Андреева

– Что-то быстро, – заметил тот, который выиграл пари.

– Да, скучновато.

В это время азиата уносили с ринга. Он по-прежнему не двигался. Рефери поднял вверх руку викинга. Тот улыбнулся, другой рукой вытирая кровь с разбитого лица.

– Беру! – привстав, закричала женщина из левой ложи.

Викинг повернулся в ее сторону, прижал руки к груди и поклонился. Публика в ложах зааплодировала.

– Еще давай! – закричали справа.

– Дамы и господа! – мгновенно отреагировал конферансье. – А сейчас... Сюррррррприз!!! Женские бои без правил!!!

– Вот это дело! – оживились в ложе, где сидел знакомый Алины.

На ринг вылетели парни в униформе и стали быстро-быстро вытирать кровь.

– А ты почему не ешь? – спросила Алина. И насмешливо: – Я вижу, ты непривычный. Ну, хотя бы выпей.

Он схватил со стола бокал и выпил залпом. Разумеется, к виду крови Андрей Котяев давно привык, и за годы в розыске повидал всякого. Но чтоб так, на потеху публике...

– Ты знаешь, сколько им платят? – с усмешкой спросила Алина. – И даму в левой ложе я хорошо знаю. Она не поскупится.

– Ты тоже этим занимаешься? – хрипло спросил он.

– Нет, – спокойно ответила Алина.

– А как ты развлекаешься? – спросил он, сделав упор на «ты».

Вместо ответа она поднесла к губам бокал с шампанским.

Тут вновь взвились огненные факелы, заиграла бравурная музыка. На этот раз вдоль помоста выстроились парни в набедренных повязках, все, как на подбор, мускулистые красавцы. На ринг выбежала коренастая женщина в боксерских трусах и топе, следом другая, постройнее и повыше ростом. Эта была настоящая красотка! Мужчины бешено зааплодировали.

Этот бой длился дольше, и Котяев, надо признаться, смотрел через силу. Женщины дрались как женщины: хватали друг друга за волосы, старались ударить коленом под дых, и даже укусить, а красотка отчаянно визжала. Ей-то и досталось.

И тоже на помосте была кровь. Он еще раз убедился, что бабы живучие. Уж как коренастая работала кулаками! Но ее соперница, мало того, что каждый раз поднималась, еще и пыталась ответить! Когда ее уносили, по помосту тянулся кровавый след. Все было всерьез, никакой бутафории. В это время мужчины в соседней ложе пили и с аппетитом закусывали.

Рефери поднял вверх руку коренастой. Тут же по винтовой лестнице начал спускаться шустрый паренек, посланный из самой дальней ложи.

– Вот этот товар всегда в цене! – заметила Алина.

– Какой товар?

– Ты видел, как она работает кулаками? – она всем телом повернулась к нему, глаза блестели.

– И она согласится?!

– Смотря, какие деньги предложат. – Алина посмотрела на крайнюю ложу. – Но думаю, да.

– Выходит, все продается?

– Абсолютно.

– А ты? – спросил он.

Вместо ответа Алина поднесла к губам бокал.

– Не верю! Нет!

– Это твое дело. Но сюда за этим и ходят: потратить большие деньги или заработать. Те, которые гордые и неприступные, сидят себе по домам, хлеб жуют, водой запивают. А это – аукцион. С одной стороны. А с другой – ярмарка тщеславия.

– Насчет твоей цены? – ощерился он. – Так есть она или нет?

– Есть, – спокойно сказала Алина.

– Вот как! Тогда, может, назовешь?

– Назову. Но не здесь и не сейчас.

– Я не понял... – он вытер мокрый лоб. Ну и духота здесь! – Зачем ты меня сюда привезла?

– Сейчас будет десерт.

– Десерт? Какой десерт?

И тут услышал до боли знакомую мелодию. Эта нехитрая песенка, озвученная приятным девичьим голоском, всю последнюю неделю раздавалась буквально из каждого утюга. Он сам невольно ее напевал, когда мылся в душе. Похоже, на небосклоне вспыхнула новая звездочка. Надолго или нет, неизвестно, но сегодня она везде, на всех каналах ТВ и обложках всех глянцевых журналов, ей платят большие деньги, о ней пишут, о ней говорят. И она здесь. Видимо, здесь все самое дорогое и востребованное на сегодняшний день.

– А теперь – танцы! – рассмеялась Алина.

И ему захотелось туда, на танцпол. После выпитых коктейлей, после кровавого зрелища, всех этих взлетов и падений, триумфов и унижений, при нулевом балансе, он почувствовал приступ безудержного веселья. Перевалило за полночь. И началась вакханалия!

Певичку сменила настоящая звезда, из гирлянды, ежегодно украшающей Новогоднюю ночь на первом канале. Ей даже подпевали.

Дальше все было как в тумане. Кажется, в соседней ложе кто-то танцевал на столе, среди тарелок с остатками еды и опустошенных бутылок шампанского. И кажется, это была девица с площадки, Мисс Первая Красавица этого закрытого ночного клуба. Мелькнул светловолосый викинг, победитель первого боя, его обнимала дама, сверкающая, как новогодняя елка, только вместо гирлянд на ней были бриллианты. Но в целом публика была одета просто, один из ложи даже в майке-«алкоголичке», и веселился отчаянно.

Алина же только делала вид. Ему, по крайней мере, так казалось. Она смеялась, но глаза оставались холодными, пила, но не теряла над собой контроль, танцевала, но движения ее были сдержанными. Ему даже показалось, что она тут одна такая, словно бы над всеми, и что она не играет, ей и в самом деле все это неинтересно. Тогда зачем она здесь? Но мысль мелькнула, и тут же уступила место вихрю чувств: он опять что-то выпил.

А дальше... То, что было дальше, он потом припоминал с огромным трудом. Как выходили из клуба, как садились в ее машину, как поехали... Счет, кстати, помнил. Восемьдесят две тысячи двести тридцать рублей. Ну и на чай оставил, как она сказала, до ровного счета. До девяноста. Это без розового шампанского, которое оплатила Алина, может быть, оплатила что-то еще, он не знал. Деньги? Какие деньги? Все мысли о них остались за порогом ночного клуба, здесь же повсюду была одна лишь музыка, и тело подчинялось только ей, двигаясь в такт.

Очнулся он на мосту. Стекло было опущено, они мчались на бешеной скорости и поток воздуха такой силы, что скальп Андрея Котяева чуть не остался на мостовой, наконец-то привел его в чувство. Спросил хрипло:

– Где мы? Куда едем?

Она расхохоталась.

– Алина...

– Пошел третий круг! – прокричала она.

– Что?

– Садовое кольцо! Мы едем по нему в третий раз!

– О черт! Черт!!!

Была глубокая ночь. Машины, которые еще оставались на дорогах, завидев их, поспешно перемещались в крайний ряд. Они не ехали, летели, никто их не останавливал, и он вдруг подумал, что мечтал об этом всю свою жизнь: мчаться ночью, в никуда, на бешеной скорости, не соблюдая никаких правил, не думая ни о чем. Она словно угадала.