Дом у последнего фонаря - Анна Малышева

Александра думала недолго. Даже ее не слишком глубоких познаний в теологии хватило, чтобы с уверенностью заявить:

— Дева Мария.

— Триумф Пресвятой Девы, — поправил ее коллекционер. — Впрочем, все едино. А теперь загляните в третий раздел, в молитвы святому покровителю. Покровителю владельца молитвенника, понимаете меня? Кому возносятся молитвы?

И так как Александра долго копалась, сам раздраженно перевернул страницы:

— Да вот, вот, сюда смотрите! Молитвы святой Жоанне. И на главной иллюстрации раздела изображено мученичество святой Жоанны.

— И… что? — Женщина ощущала себя двоечницей, не выучившей урока.

— А то, что Святая Жоанна — небесная покровительница леди Джейн, как ее там звали дальше, — нарисована на своем месте, в сопровождении соответствующих молитв. А на последней иллюстрации традиционно изображалось мученичество, либо смерть, либо триумф святого покровителя. И при чем тут Дева Мария?

— Я уже ничего не понимаю… — Положив книгу на стол, Александра растерла озябшие пальцы и спрятала их в рукава растянутого свитера. — Вы хотите сказать, что последняя месса взята из другого молитвенника? Молитвенника некоей Марии?

— Именно. Поняли наконец?

— А ошибки быть не могло?

— Подобной?! Нет, нет! — Эрдель вернул книгу на полку и с горечью покачал головой: — Увы, нет. Возможна описка, небольшая путаница — неизбежные вещи, когда работа выполняется механически. Но по ошибке внести в молитвенник чужую святую покровительницу… В таком виде работу не удалось бы продать заказчику. Мы с вами просто не держали бы сейчас в руках эту нелепую книжицу, потерявшую всякий сакральный смысл…

Снова отчаянно закашлявшись, Эрдель, сгорбившись, подошел к двери и, нащупав на косяке выключатель, зажег верхний свет. Восьмирожковая бронзовая люстра вспыхнула на удивление тускло. Углы комнаты по-прежнему скрадывались тенями. Взглянув на окна, Александра обнаружила, что на улице валит снег.

— А вы-то, милая, где свой молитвенник откопали? Не у этого мошенника, часом? — осведомился мужчина, вновь принимаясь рассматривать каталоги, испещренные закладками.

— Вы о Буханкове?

— Вот, вот, никак фамилию вспомнить не мог! Так у него?

— Нет, у Лыгина.

— О-о? — Повернувшись, Эрдель пристально посмотрел на художницу. — Я должен был догадаться. Вы в последние годы все его вещи распродавали. Ну, что ж… Хоть рана и свежа, но приносите… Взгляну…

— Сперва я сама взгляну на книгу повнимательней, — пробормотала женщина. — И как я, в самом деле, не подумала, что жене главы протестантской партии латинский молитвенник нужен, как черту ладан?!

Перед ее внутренним взором появилась иллюстрация со сценой поклонения волхвов. Дева Мария, белокурая и голубоглазая, в пурпурном платье, отороченном горностаем… Затем она припомнила Деву Марию, попиравшую ногами змея, изображенную в разделе заупокойной службы молитвенника Эрделя. «Среди вырезанных страниц тоже есть одна большая иллюстрация. Кто на ней? Кто?!»

Оказавшись на улице, Александра какое-то время шла, не разбирая дороги, ослепленная летящим в лицо снегом, оглушенная собственными мыслями.

Второй молитвенник сидел в ее сознании огненной занозой.

«Откуда взялся второй, почти точно такой же, если первый был редкостью и достался Олегу случайно?! А если друг отдал ему два молитвенника, почему Олег мне не сказал об этом? Или второй был получен из другого источника?»

Опомнилась она, только поскользнувшись на обледеневшем тротуаре и схватившись за водосточную трубу, чтобы удержаться на ногах. Александра ощущала себя так, словно долго спала и вдруг проснулась. Оглядываясь, женщина пыталась понять, куда и зачем направляется? «Я хотела заехать на Ленинградский вокзал, купить билет подешевле, заранее… Денег в обрез. А Эрделю про картины я даже не сказала. Впрочем, он бы не купил. А потом я хотела повидаться с Катей, заскочить к ней на Сретенку… Она любит всякие фарфоровые игрушки. Может, купила бы эти пасхальные яйца… Почему у меня такая каша в голове? Что там, на последней вырезанной иллюстрации в моем молитвеннике? Я не помню…»

Внезапно женщина поняла, что должна выяснить это прямо сейчас. Она почти бегом пустилась к метро…

…И уже минут через сорок, направив на разрозненные пергаментные страницы свет сильной лампы, художница с лихорадочным вниманием изучала иллюстрацию. Сомнений не осталось в первый же миг, но Александра проверяла и перепроверяла свое открытие, опасаясь упустить какую-нибудь мелочь.

— Святая Жоанна!

Святая с коричневым, изможденным лицом, похожим на заветренный чернослив, стояла на щербатой скале, увенчанной примитивно стилизованным оливковым деревом. Чуть ниже из скалы пробивался источник. Фигура женщины, ее лицо, даже шафрановый цвет покрывала — все совпадало с изображением в молитвеннике Эрделя.

Откинувшись на спинку стула, Александра сидела неподвижно, не в силах шевельнуться, протянуть руку за сигаретами. Она хотела взять телефон и немедленно позвонить Олегу, потребовать объяснений… И в то же время понимала, что не сделает этого.

«Два молитвенника из одного аббатства. Ну и что? Их могло быть и больше. Олег не обязан говорить мне обо всех своих приобретениях. Два очень похожих молитвенника. Ничего странного. Оба одного времени. Изготовлены, возможно, одними и теми же монахами. Все бы ничего… Ничего… Но в моем молитвеннике заставка с Дорсетширской обителью оказалась дважды. Олег преподносил это как достоинство, точнее, как интересный недостаток. Подобная мелочь может еще больше увеличить ценность книги, свидетельствуя о том, что она создавалась втайне. В смутное время, разными людьми, в разных местах. Олег искренне полагал, что заупокойная месса ниоткуда не перенесена в молитвенник и изначально является его частью!»

— Но только подумай, Цици! — обратилась женщина к кошке, сидевшей рядом на столе и гревшейся под наклоненным колпаком лампы. — Если «родная» часть нашего молитвенника была кем-то отрезана и подшита в книгу Эрделя, а месса с изображением Жоанны таким же непостижимым образом оказалась у нас… Тогда остается вопрос — почему Олег не заметил швов?!

Снова вооружившись лупой, Александра исследовала срезы пергамента, в книге и на отдельных страницах. Их не касались ни игла, ни клей — в этом женщина могла бы поклясться.

— Следы реставрации отрезаны? — спросила она внимательно слушавшего зверька. — Ты предположила бы это, Цици, и ты бы ошиблась. Ни миллиметра пергамента удалено не было. Смотри, я совмещаю срезы… И страницы точно ложатся в формат. А срезы идеальные. Их сделали по линейке, очень острым инструментом. Тут никто ничего не сшивал. Здесь только резали. Так что же, месса со святой Жоанной изначально была в молитвеннике Марии? Не может быть, говорит Эрдель. И я за ним повторю: не может быть. Я бы поверила в ОДНУ невероятную путаницу, случившуюся на стадии создания молитвенника, — путаницу с двумя аббатствами в одной книге. Но «неправильная» святая покровительница в разделе заупокойной мессы — это уже ВТОРАЯ нелепица. А молитвенник Эрделя — вообще прямой современный подлог, наглая подмена. Я не понимаю, Цици, зачем нужно было вырезать и менять местами мессы? Олег клялся, что не испортил бы книгу… Он врет, как ты считаешь? Ведь Эрдель купил свой испорченный молитвенник именно у него. Все так непонятно, Цици!