Верность как спасение - Евгения Михайлова

Настя готовилась к защите диплома. До работы как минимум несколько месяцев. Антон не хочет, конечно, чтобы она работала. Но мама объяснила Насте, как быстро неработающая женщина, которая во всем зависит от мужа, опускается и теряет интерес к самой себе. Домашняя клуша перестает быть привлекательной и для своего мужчины. Она не будет авторитетом и для детей. Женщина должна состояться как человек — вспомнила Настя слова мамы и вздохнула.

Ей не хотелось отрываться от своей новой и важной жизненной роли, от главной задачи — обжить великолепный мир любви, — и начинать строить карьеру. Нет, карьера точно не волк. Никуда не денется. Настя сейчас едет в квартиру Антона, в это холостяцкое, смешное и суровое жилище. И к его возвращению там будет все иначе. И нет ничего важнее для Насти сейчас, чем делать карьеру в душе Антона. Стать для него самой лучшей и необходимой. Клуша — не клуша, а она хочет хранить очаг дома этого мужчины. Рядом с ним на свете нет других мужчин. Все ее силы, весь ее разум требуются сейчас для того, чтобы не растаять совсем в его руках.

Ведь Антон на самом деле чересчур сильный, властный, как говорит мама, — собственник. У него не простой, а очень тяжелый характер. Его нужно научиться понимать и слышать. Но все это — второй вопрос, главное — завоевать его понимание, быть им услышанной. Хотя бы не во всем и не навсегда.

Настя позвонила Антону на работу и выдохнула:

— Еду к тебе.

— Отлично, — сказал он. — Только не начинай там наводить порядок. Я сам. Или работнице позвоню. У меня нужные документы в разных местах. Да и просто: не трать на это силы. Просто отдохни, поешь и поспи. Впереди наша первая легальная ночь.

В квартире Антона Настя поставила посреди комнаты свой небольшой чемодан — в него поместилось все, что ей нужно для новой жизни. Нерешительно открыла дверцу шкафа. Там царили вещи Антона. Костюмы, рубашки, джинсы, свитера, белье. Всего было очень немного, легко что-то переложить и освободить для себя пару полок и несколько вешалок. Но она быстро закрыла дверцу. Жуткая робость сковала Настю. Она подумала о том, что никогда не оставалась у Антона до самого утра. Никогда не спала всю ночь рядом с ним, они не просыпались вместе. Она у него всерьез не мылась, не красилась, не чистила по утрам зубы. Она здесь была ровно столько, сколько длилось объятие. А потом мчалась к маме и не могла поверить, что объятие опять продлилось столько часов. Получается, что Антон ее по-настоящему и не видел. Никакой будничной неряшливости, временной неопрятности.

— Мама, — почти простонала, позвонив, Настя. — Мы с тобой все решали великие психологические проблемы и забыли о главном. Вот я сейчас стою здесь, в доме Антона, в полной панике. Ты мне не сказала, с чего начать, как быть вообще… Как быть неумытой, непричесанной, хотеть в туалет и есть. При нем. Как не стать ему противной, короче.

Валентина на том конце провода вздохнула счастливо. Это чудо: ее девочка не может без маминых советов. Это путь к спасению.

— Он на работе?

— Да. До самого вечера.

— Во-первых, не вздумай там убирать или готовить, как приходящая работница. Ты должна только создать немножко комфорта для себя.

— И Антон так сказал. Не вздумай, спи, ешь.

— Антон так сказал для своего комфорта. Чтобы ты ему доставила максимум удовольствия. А я говорю о твоем. Никакой неловкости. Он так долго добивался, чтобы ты переехала к нему, что это ты осчастливила его, а не наоборот. Теперь о том, что тебя беспокоит. Есть множество женских секретов, я буду их тебе рассказывать, но начну с главного. Я растила тебя всю жизнь, как чудо-цветок. И скажу совершенно объективно. Любят тебя или нет, но отвращения ты ни в какой ситуации не вызовешь. Ты — нежная женщина, здоровая, притягательная в любой ситуации. У тебя свежее дыхание и чудесный запах кожи и волос. Твой Антон при всех его чудовищных недостатках умный человек и опытный мужчина. Он все это, конечно, знает не хуже меня. Нет сомнения в том, что твоя физическая привлекательность для него в миллионы раз важнее твоей души. Но это другой разговор. Я о том, что он способен оценить и, несомненно, ценит. Ну, а по деталям… Ухаживай за собой так, как ты делала дома. Пока устраивайся на новом месте, а я составлю список того, что всегда должно быть под рукой. На днях как раз видела в магазине косметики прекрасную кислородную крем-маску. Финляндия. Дорогая, потому не купила. Но тебе сейчас в самый раз. Когда его нет дома, намажься после ванны и не смывай. В ней можно спать. Перед его приходом смой. После нее никакой макияж не нужен. Короче, я побежала, куплю сразу несколько банок. А потом буду составлять список «секретов».

— Спасибо, мама. Жду эту твою маску, как «Скорую помощь». И все, что ты сказала… Какая же ты чудесная! Мне уже не так страшно.

— Тебе спасибо, деточка. Это твой звонок мне, как «Скорая помощь». Такие мы слабые и беззащитные. Будем держаться вместе, — и Валентина проглотила слова «перед лицом общего врага».

Перед Настей расстилался целый день без него и часть вечера. И она начала обживать это свое время, которое так быстро кончится встречей. Она даже задремала после ванны. Это был какой-то смутный, горячий сон, а потом она вновь оказалась в тесном и холодном номере кемпинга. Она пытается согреться, кутаясь в тонкое одеяло, а дверь открывается и в комнату без стука заходит Антон. И все, что происходит дальше, в самом странном, экзотическом сне быть не может. Просто Настя с тех пор обречена переживать ту ночь вновь и вновь. Такая прекрасная и острая необходимость.

В институте Настя выделялась, как любая мамина дочка. Для нее были проблемами коллективные поездки, бурные мероприятия, рассчитанные на позднее время. Даже домашние вечеринки бывали Насте в тягость. Ей было плохо в чужой квартире, она не любила и даже боялась тех моментов, после которых милые и остроумные однокурсники становились нетрезвыми, распущенными и часто неприятными людьми.

Тяжелой тайной Насти был двухдневный роман, который завязался именно на такой вечеринке. Кто-то пригласил совсем взрослого, опытного мужчину с обручальным кольцом на руке. Григорий был яркий, уверенный, обладал повадками лидера. Всех развлекал, веселил, смешил и стирал рядом с собой людей своего пола. Девочки таяли. А он предложил Насте подвезти ее домой. Привез не домой и не в свою, а в чужую квартиру, ключи от которой оставили ему друзья. Настя боялась его и не меньше боялась показаться несовременной.

Ей не было с ним плохо в постели, она даже не успела осмыслить свои, в том числе и приятные, ощущения. Григорий заговорил после того, как Настя стала его любовницей, и она увидела, услышала примитивного, ограниченного человека. Тупо упивающегося своей очередной победой. На следующий день он позвонил, заехал за ней и повез туда же, в свое обретенное любовное гнездышко. Они поболтали, выпили вина, а когда Григорий по-хозяйски потянул ее к кровати, Настя спокойно сказала:

— Ты забыл меня спросить, не противен ли ты мне. А я не находила момента сказать. Мне кажется, люди должны все объяснять друг другу, если нет понимания без слов. Так вот. Ты мне противен.