Соло на раскаленной сцене - Ирина Градова

— Простите, вы из этого подъезда? — поинтересовалась Рита, указывая на парадную, из которой только что вышла.

— А в чем дело? — подозрительно нахмурилась дама.

— Видите ли, я адвокат…

— От Витальки, что ли? Господи, что еще ему надо — и так мать под монастырь подвел!

— Погодите, почему — под монастырь? И кто такой Виталька?

— Так вы, выходит, не от него? — чуть расслабила мышцы лица женщина. Между тем Рита поздравила себя с тем, что с первой же попытки наткнулась на нужного человека: судя по всему, мадам в курсе жизненных перипетий семейства Мазуркевич.

— Я представляю родственника Анфисы Петро…

— У нее, помимо сыновей, была всего одна родственница, — вновь перебила соседка, — но она недавно померла. Вы не можете никого представлять!

— Простите, я могу узнать ваше имя-отчество?

— Светлана Мефодьевна я, дальше что?

— Светлана Мефодьевна, вы знаете, что у сестры Анфисы Петровны тоже был сын?

В этот момент с лицом пожилой женщины что-то произошло: ее глаза широко распахнулись, словно она прошла виртуальную процедуру блефаропластики прямо тут, на скамейке.

— Так вы от Стасика, что ли?

— Ну да, от него, — с облегчением вздохнула Рита. — Он разыскивает свою тетю.

— Надо же, разыскивает! — пробормотала озадаченная Светлана Мефодьевна. — А я уж думала, никому не нужна наша Петровна!

— Как это — никому? — удивилась Рита. — У нее же дети…

— Дети, скажете тоже! Довели мать до того, что ей пришлось в дом престарелых перебираться!

— Светлана Мефодьевна, вы можете поподробнее рассказать, что случилось с Анфисой Петровной? Вы близко общались?

— Не то чтобы близко… Петровна-то интеллигентка, мы ей не ровня! Муж у нее в городской управе работал, высокую должность занимал — не знаю, какую именно, не разбираюсь я в таких делах. Так что сошлись мы только в последние годы, как супруг ее преставился. А потом с детками начались неприятности — тут уж она и о сестрице своей вспомнила, и о племяше… Жалела все, что неправильно повела себя, нос не по делу задрала да общаться перестала!

— А что за неприятности у нее случились?

Рита решила разузнать у соседки как можно больше, прежде чем отправляться на поиски Мазуркевич в дом престарелых: кто владеет информацией, владеет миром. Кажется, Светлана Мефодьевна сменила гнев на милость и прониклась доверием к незнакомке — грех не воспользоваться таким шансом!

— Виталька, старшенький Петровны, возомнил себя бизнесменом, — начала свой рассказ старушка. — Только ничего у него толком не получалось: за что ни брался, везде не складывалось! Петровна ему говорила — раз не выходит, следует заняться чем-то другим, поступить на службу в какую-нибудь компанию или, на худой конец, работать на государство. Но Виталька и слушать не хотел! Не буду я, говорил, на дядю работать — мы и сами с усами… Короче, последнее его «предприятие» в очередной раз с треском провалилось, и он едва на нары не загремел. Матери пришлось напрячь все оставшиеся связи покойного мужа и отдать «гробовые», чтобы отмазать Витальку от тюряги. Однако проблема заключалась не только в этом.

— А в чем же? — поинтересовалась Рита.

— Виталька задолжал партнерам. Они решили, что он их попросту «кинул», и предъявили такой счет, что ему пришлось упасть в ноги Петровне с просьбой продать ее квартиру.

— А куда же ей самой деваться?

— Виталька обещал забрать к себе. Петровна, конечно, не сильно обрадовалась. Она привыкла чувствовать себя хозяйкой в собственном доме, а теперь предстояло сниматься с насиженного места и переходить туда, где царит жена Витальки, Катька. Но делать-то нечего, пришлось сыну помогать!

— Так как же Анфиса Петровна в доме престарелых-то оказалась?

— Ой, да там такая драма разыгралась, что вы! — махнула рукой Светлана Мефодьевна. — Во-первых, Петровна насмерть рассорилась со старшим сыном, Антоном. Он с семьей живет в крохотной однушке и очень, видать, рассчитывал на улучшение жилищных условий при помощи своей доли наследства после смерти матери.

— Но как удалось продать квартиру, ведь после смерти отца оба брата имели право претендовать на его долю?

— Вот сразу видно, что вы — адвокат! — поморщилась старушка. — Правильно, имели они право, но доли-то были невелики, ведь большая часть принадлежала живой и вполне себе здоровой Петровне. Антон был против продажи, но Виталька пообещал, что отдаст долю брата деньгами, и тот сможет, присовокупив свою квартиру, купить что-то приличное. Жадность фраера сгубила, как говорится! Антон позарился на деньги, обрадовавшись, что заполучит свою часть наследства еще до того, как мамаша на тот свет намылится, и сдался.

— Так Антон, значит, отказался от своей доли в квартире официально?

— Ну да, под честное слово брата — Петровна настояла!

— А Виталька и Антона «кинул»? — догадалась Рита. — Квартиру продал и отказался деньги отдавать?

— Вот именно! — возмущенно закивала соседка Анфисы. — И мать Катька у себя в доме принимать отказалась. Вернее, сначала делала вид, что все хорошо, а потом принялась Витальке в уши насвистывать, какая, дескать, неуживчивая свекровь, как она ее, Катьку, притесняет и гнобит! В последний раз мне Петровна чуть не в слезах звонила. Рассказывала, что ее в дом престарелых отсылают, как безродную!

— Но ведь у нее еще второй сын есть?

— После того как Виталька его надул, Антон порвал с матерью всякие отношения, считая ее виновной в случившемся. Честно говоря, так и было, ведь я тоже пыталась Петровну отговорить хату продавать, да она и слушать не желала!

— И что, Антон вот так просто позволил отправить собственную мать в богадельню?

Соседка молча развела руками.

— Послушайте, Светлана Мефодьевна, разве в Белоруссии другие порядки? В России сложно поместить пенсионера в дом престарелых при живых родственниках. Можно, конечно, заплатить, но, насколько я поняла, у Виталия были финансовые затруднения…

— Думаю, на взятку кому надо ему хватило, — перебила старушка. — Короче, не знаю, как все произошло, а только когда я в очередной раз Петровне позвонила, сынок ее сказал, что мать там больше не живет и чтоб я их не беспокоила. Думаю, ее все-таки выдавили в дом престарелых. А то и вовсе — того… Катька, она может!

Рита помолчала, размышляя. Что ж, теперь, по крайней мере, становилось ясно, почему в квартире Мазуркевич на телефонные звонки отвечали: «Здесь такие не проживают!»

— А Стасик, выходит, помнит тетку-то? — снова заговорила Светлана Мефодьевна.

— Он ее почти и не знал, — ответила Рита. — Но не забыл.

— Если хотите мое мнение, Петровна сама виновата! Вот зачем она с сестрой поссорилась? Родные ведь люди, и кровь не водица… А не поругалась бы с сестрой, может, и не пришлось бы в дом престарелых отправляться! Она в последнее время и сестрицу свою, и племянника частенько вспоминала.