Хороните своих мертвецов - Луиз Пенни

Она оглянулась и увидела, как Портер разбивает великолепные стекла в окнах – в окнах, которые простояли несколько веков, а теперь их стекла превратились в осколки. Она увидела, как он выкидывает книги, выкидывает что попадется под руку. Собирает стопками, сколько удается ухватить. Потом к нему присоединился мистер Блейк. Сепаратисты жгли книги, а англичане выбрасывали их из окон. Книги раскрывались в полете, словно пытались парить в воздухе.

Уинни, Портер, Кен, мистер Блейк и другие спасали свою историю, прежде чем начать спасаться самим.

Да, она все помнила.

Арман Гамаш вернулся домой как раз к обеду Анри. А потом они пошли прогуляться. Улицы Квебека погрузились в темноту, но были полны народа, пришедшего на карнавал. Рю Сен-Жан была закрыта – там выступали хоры, жонглеры, скрипачи.

Человек с собакой прошли через толпу, время от времени задерживаясь, чтобы послушать музыку, посмотреть на людей. Это было одним из любимых занятий Анри после игры в мячик. И бананов. И обеда. Многие останавливались и восхищались молодой овчаркой с неестественно большими ушами. Гамаш рядом с псом был все равно что уличный фонарь.

Анри упивался всеобщим вниманием. Потом они отправились домой, где старший инспектор посмотрел на часы. Шестой час. Он набрал номер на телефоне.

– Oui allô?

– Инспектор Ланглуа?

– А, старший инспектор, как раз собирался позвонить вам с новой информацией.

– Есть новости?

– К сожалению, не много. Вы же знаете, как обстоят дела с такими вещами. Если мы сразу не находим преступника, то дело тянется и тянется. Вот оно и тянется. Я сейчас в доме Огюстена Рено. – Он помедлил. – А вы не хотите подойти? Это недалеко от вас.

– С удовольствием.

– Захватите очки и сэндвич. И пару бутылочек пива.

– Что, так плохо?

– Невероятно. Не понимаю, как люди могут жить в таких условиях.

Гамаш записал адрес, несколько минут поиграл с Анри, написал записку Эмилю и ушел. По пути он заглянул в «Пайяр» – великолепную пекарню на рю Сен-Жан, зашел в dépanneur[45]за пивом и двинулся на рю Сент-Урсюль, остановившись, чтобы проверить продиктованный ему адрес, – вдруг записал неправильно?

Но нет, все верно. Вот он, дом номер 93/4 по рю Сент-Урсюль. Гамаш покачал головой. 93/4.

Да, именно так и должен был жить Огюстен Рено. Он был маргиналом, так почему не жить в доме с дробным номером? Гамаш прошел по короткому туннелю в небольшой двор. Постучал, подождал несколько секунд и вошел.

В каких только домах он не бывал за тридцать лет работы в полиции. В лачугах, в элитных домах из стекла и мрамора, даже в пещерах. Он видел жуткие условия обитания, обнаруживал жуткие вещи – и все еще не переставал удивляться тому, как живут люди.

Но дом Огюстена Рено был именно таким, каким его представлял себе Арман Гамаш. Маленький, тесный, повсюду бумаги, журналы, стопки книг. Помещение явно было пожароопасным, но в то же время старший инспектор должен был признать, что здесь он чувствовал себя больше дома, чем в стеклянных и мраморных хоромах.

– Есть кто-нибудь? – крикнул он.

– Сюда. В гостиную. А может, это столовая. Трудно сказать.

Гамаш прошел по расчищенной среди бумаг, словно в снегу, дорожке и обнаружил инспектора Ланглуа за письменным столом – тот сидел и читал.

– Шамплейн. На каждом клочке бумаги Шамплейн. Я и не представлял, что об этом человеке столько написано.

Гамаш взял журнал сверху стопки, старый номер «Нэшнл джиографик» со статьями о первых землепроходцах, открывших то, что теперь называлось Новой Англией. Там было упоминание о Шамплейне, чье имя присутствовало в топониме «озеро Шамплейн» в Вермонте.

– Мои ребята внимательно просмотрят все это, – сказал Ланглуа. – Но по моим оценкам, на это уйдет вечность.

– Помощь не требуется?

Ланглуа посмотрел на него с облегчением:

– Конечно. А вы сможете?

Гамаш улыбнулся и поставил на стол два пакета с разными сэндвичами и двумя бутылками пива.

– Отлично. Я даже еще на ланч не ходил.

– Да, дел много, – сказал Гамаш.

Ланглуа кивнул, откусил большой кусок сэндвича с ростбифом, горчицей и томатом, отхлебнул пива.

– Мы пока успели только снять отпечатки пальцев и отобрать образцы для определения ДНК. Даже на это ушло два дня. Криминалисты закончили, и теперь можно начинать нам.

Он огляделся вокруг.

Гамаш подтянул стул, взял сэндвич с сыром бри, салатом и ветчиной, обильно политой кленовым соком, открыл пиво. В течение двух следующих часов они вдвоем осматривали дом Огюстена Рено, перебирали документы, отделяли оригиналы от копий с работ других людей.

Гамаш обнаружил копии дневников Шамплейна и просмотрел их. Как и говорил отец Себастьян, они были всего лишь ежедневниками – расписанием предстоящих дел. Поразительно, как четыреста лет спустя можно было заглянуть в жизнь Квебека начала 1600-х годов, но такой дневник мог написать кто угодно. Никакой личной информации в этих записях не обнаружилось. Гамаш закончил читать, не проникнувшись никакими чувствами к автору.

– Нашли что-нибудь? – Ланглуа провел усталой рукой по лицу и поднял голову.

– Копии дневника Шамплейна, но ничего интересного.

– Как вы думаете, Рено сам не вел дневник?

Гамаш оглядел комнату, заглянул в другую – сплошные стопки бумаг. Книжные шкафы, забитые под завязку, кладовые, заполненные журналами.

– Может, и удастся что-то найти. Какие-нибудь личные бумаги вам попадались? – Гамаш снял очки и посмотрел на Ланглуа через стол.

– Несколько писем от людей, отвечавших Рено. Я сложил их в одну папку, но в большинстве с разной степенью вежливости говорится, что он ошибается.

– В чем?

– В разных теориях, которые у него были относительно Шамплейна. Что он был шпионом, сыном короля, а то даже и протестантом. В одном письме говорилось, что если он был гугенотом, то почему завещал бóльшую часть своих денег католической церкви? Эта теория похожа на все остальные теории Рено. Не без правдоподобности, но слегка эксцентричные.

Гамаш подумал, что Ланглуа щадит Рено, говоря о «легкой эксцентричности». Он взглянул на часы. Без десяти восемь.

– Вы все еще хотите есть?

– Умираю с голоду.

– Отлично, позвольте я угощу вас обедом. Тут на улице есть одно заведение – давно хочу там побывать.

По пути они зашли в магазин, где Ланглуа купил бутылку хорошего вина, после чего они осторожно прошли несколько шагов по обледеневшему тротуару на рю Сент-Урсюль до ресторанчика, разместившегося в подвале.