Праздник страсти, или Люби меня до сумасшествия! - Юлия Шилова

Она плакала, кричала, что это недоразумение, и обещала ждать. А он говорил, что все, что делает в этой жизни, он делает во имя ее. Бедняжка поверила, потому что тогда еще не знала и не могла знать, что все, что он делает в этой жизни, не имеет к ней ни малейшего отношения. Он делает это потому, что в его жилах течет дурная кровь. Она не знала, что в славном городе Петербурге его ждут еще две женщины, которые точно так же его любили и ждали. Просто он заехал к ней в первую очередь, так как ее имя было первым в его записной книжке…

От того, что мне довелось узнать, я пришла в ужас и вместе с Машкиными родителями побежала в отделение, чтобы спасти хотя бы их дочь. Феликс был всегда рядом, постоянно держал за руку, словно боялся меня потерять. Я начала испытывать странные ощущения: стала понимать, что теперь я не одна, теперь нас двое. Раньше я никогда не испытывала ничего подобного. Несмотря на то, был ли рядом со мной мужчина или нет, я всегда была одна. А живя с некоторыми мужчинами, чувствовала свое одиночество еще сильней.

Феликс был прав. Заявление о пропаже Марии приняли с огромным трудом, лишь после того, как мы сказали, что у нее совсем недавно пропал муж, труп которого найден в лесопарке. Мы пробыли в отделении несколько часов, но так и не смогли понять, почему Машку никто не хочет искать и для каких целей вообще существует милиция. Я знала, что среди работников милиции встречаются нечестные и недобросовестные люди, но я не думала, что все так запущено.

Я никак не могла убедить следователя, что следует выяснить, насколько причастен Али к похищению Машки. Нам обещали это проверить, но дальше обещаний дело не шло. Нас попросили не волноваться и ехать домой. Мы не понимали, как мы можем не волноваться и спокойно сидеть дома. Не понимали этого поседевшие Машкины родители, пьющие сердечные капли, не понимала я, и не понимал Феликс…

Когда я стала кричать на все отделение, что милиция проявляет преступное бездействие, меня пообещали задержать за нарушение общественного порядка и упрятать за решетку. А я никак не могла уяснить, почему должны сажать меня, а не того, кто заслуживает наказания?! Ведь я веду себя так от безысходности. Зачем нужны такие законы, которые работают против нас самих?!

Дежурный еще раз попросил нас ехать домой и ждать, пока нам позвонят. А я закрыла глаза и подумала – как же я хочу в Австралию! Господи, кто бы только знал, как я хочу в Австралию!

Все закончилось тем, что Феликс взял адрес Али и мы поехали к нему сами. Мы долго стояли у бронированной двери, просили открыть, но безуспешно. Машкина мать вставала на колени, плакала, предлагала деньги и просила отдать ей дочь. Мы поднимали ее с колен, но она падала ниц снова и снова…

Кто-то смотрел в глазок, но не произносил ни единого слова. А затем приехал наряд милиции, который вызвал человек за дверью, и нас попросили немедленно выйти из подъезда.

Каждый день мы ездили в подмосковную Малаховку, ходили от дома к дому, разговаривали с людьми, пытаясь найти хоть какую-нибудь зацепку. Но все было тщетно. Нам сообщили, что наши подозрения относительно Али не имеют под собой оснований. Его задержали, доставили в отделение и отпустили. Он оказался добропорядочным гражданином. Машку пообещали искать и дальше, хотя действия сотрудников милиции было достаточно трудно назвать поисками.

Я сказала Феликсу:

– Машку не найдут. Не найдут, потому что не ищут.

– Мы будем искать ее сами, – попытался успокоить меня Феликс, но я уловила в его голосе безнадежность.

А однажды, когда мы в очередной раз поехали в Малаховку, обратили внимание на машину, выезжающую из ворот одного из домов, за рулем сидел мужчина, в котором я узнала «охранника» Сашу. Как только машина проехала мимо нас, я принялась сразу звонить в РОВД, чтобы сообщить, что мы наконец-то нашли нужный дом.

Схватив за руку побледневшую Машкину мать, я громко смеялась, радуясь тому, что Машку нашли. Только вот спасать мою подругу никто особенно не собирался. Наша доблестная милиция, как всегда, отдыхала. Я получила ответ, что по данному факту проводятся следственные мероприятия и что если появится хоть какая-то информация, нас обязательно поставят в известность.

– У меня есть информация! – кричала я в трубку. – Все есть! Давайте наряд! Нужно срочно проверить дом! Я его нашла! По счастливой случайности я его нашла!

Чем больше я общалась с оперативниками, тем больше понимала, что Машку никто не считает похищенной и не собирается искать. В отчаянии я сообразила, что помощи ждать неоткуда.

– Никто не будет проводить в этом доме обыск, – произнесла я обессиленно и отдала трубку Феликсу.

– Почему?

– Если бы я могла это объяснить…

– Ты в милицию звонила или куда?

– В том-то и дело, что в милицию. У меня создалось впечатление, что нам самим придется брать этот дом штурмом.

– Ну, думаю, до этого дело не дойдет. – Феликс поднялся со стула и сказал решительно: – Сейчас они как миленькие сюда приедут и весь дом обыщут. Сейчас их столько сюда понаедет!

– Разбегутся и прямо всем РОВД приедут.

– Сейчас сама это увидишь.

Отчаявшийся Феликс позвонил в ФСБ и сообщил, что в Малаховке в одном из домов скрываются террористы, которые готовят серию террористических актов. Феликс был прав: к дому очень скоро подъехали машины с вооруженными людьми, и через некоторое время на улицу стали выводить испуганных девушек.

Машку вывели самой последней. Она была не в себе и никого из нас не узнала. Машка не могла идти самостоятельно, ее вели под руки. Но это было не важно: главное, что она была жива.

– Машка! Машулька! – громко кричала я, пытаясь растормошить подругу.

К дому подъезжали одна за другой машины «скорой помощи». Родители повезли Машку в больницу. Я смотрела на полураздетых, обезумевших девчонок, которые жадно глотали свежий воздух, и не могла поверить, что такое могло произойти в наше время.

– Может быть, в такой же бордель попала и моя соседка, – голосом, полным горечи, произнес Феликс.

– Среди этих девчонок ее нет?

– Нет. Она давно пропала. Либо она где-нибудь за границей, либо ее уже нет в живых.

Пока Машка лежала в больнице, я узнала, что ее брошенную в пансионате машину сожгли обезумевшие от злости братки, но это уже не имело значения. Весть об освобожденных девушках быстро облетела все газеты. Али и его сообщников взяли под стражу. Все средства массовой информации осуждали бездействие РОВД, который фактически и не начинал поиски похищенной девушки.

А в один из самых обычных дней в нашей квартире раздался звонок. Я по неосторожности открыла дверь и увидела седого мужчину с букетом цветов.

– Вам кого?

– Феликс у тебя? Его машина стоит во дворе.

– У меня.

– А он тебе кем приходится?

– Любимым.