Слезы Рублевки - Кирилл Казанцев

И все вроде бы в берегах, за рамки обычного мусора при ведении крупного бизнеса не выходит, но… Но почему-то на сей раз за каждым проколом следуют проверки за проверками. И ссылаются при этом проверяющие на ужесточившиеся требования. Борьба с коррупцией. А налоговики вообще взбесились. На пару подконтрольных Владимирскому компаний с государственным участием вообще Счетная палата наехала. А проверять правильность лицензий на программное обеспечение вдруг из управления «К» приезжают. А тем такая мелочь уж вовсе не с руки — у них вон по мобильникам знатный выхлоп идет…

И опять же: в каждом случае ничего настораживающего. Суверенная демократия. «Питерзские» гайки закручивают, все понятно. Не видно системы, не возникает ощущения государственного наезда. И в то же время — возникает. Но самое главное — поступившая информация. Слил один друг дома, человек, в комплекс на Ильинке и Старой площади вхожий, разговорчик, что уловил краем уха. Будто непростой это интерес к делам Владимирского. Будто бы прошел сигнал по нему на самый верх. Нехорошенький такой сигнал. Причем из Германии. Чуть ли не от бывшей жены.

Подробности информатору доступны не были. А попытки самого Владимирского обратиться по своим каналам к тем самым «верхам» успеха не имели. Откуда пошел накат, никто не знал. Или не говорил.

— Зато я знаю, — хрипло, сдавленно произнесла Лариска. — Это Серебряков. Муж этой сучки…

Наталья сделала большие глаза. Причем совершенно искренне.

— Брось, — после секундного размышления сказала она. — Не те у него масштабы. Он мужик основательный, не отнять… — против воли горло перехватило. — Но я-то его знаю. Мелковат он, чтобы Счетную палату поднять. Тем более — ФСБ. Какие-то приятели у него есть, но… Генпрокуратуру разве. Там у него дружок. Или с прокуратуры тоже наехали?

Лариса подумала:

— Нет, с прокуратуры ничего. Может, пока…

— А что Германия? — поинтересовалась Наталья. — Что, может, старуха телегу какую накатала? Может, сына требует?

— Да неизвестно, понимаешь, — пожала плечами подруга. — Владимирский послал туда уже людей. Но мало времени прошло. Ничего еще не успели нарыть. Немцы молчат. Старуха тоже в отказе, ничего, говорит, не знаю. Ну, и мой говорит: правда, скорее всего. Не может она о его бизнесе ничего знать. И время прошло, да и не… В общем, не пускал он ее к делам-то, на фиг нужно было! Известна лишь официальная информация. В дом, где эта жила, какие-то курды забрались… то ли еще кто, из этих, черных. Ограбили бабульку, что-то там вынесли. А на выходе их полиция и приняла. Там у них быстро, у немцев. В общем, бытовуха, мелкий криминал. Мой по этому поводу даже не заморачивается. Слетаю, говорит, на днях, разберусь. Дом-то ему принадлежит, ему с полицией там формальности улаживать. Или, говорит, адвоката там найму, если некогда будет. В общем, говорит, если что и пришло от немцев, то только сигнал, что бывшую жену известного банкира обнесли. По Березе могли что-то поднять — так у него с тем давно все дела кончились…

Лариса втянула в себя сквозь стиснутые зубы воздух.

— Не в этом дело. Я задницей чую — серебряковские это дела. А то и женушки его. Вишь, тоже в «фарфоровые королевы» выбивается, — лицо подруги исказил самый настоящий пароксизм ненависти.

В принципе, тут ее Наталья понимала. И не понимала. Лариска, конечно, не из тех барышень, что со смиренностью жертвы переносят обиды. Бойцовского характера женщина, ее подруга, не отнять. И не унять. Если возьмется кого-то грызть.

А с другой стороны, чего бы уж и не уняться? Подумаешь, повздорили две тетки возле магазина. Так трепетно лелеять до сих пор ту обиду? Нет, не понимала Наталья. Если уж на то пошло, у нее гораздо больше причин для ненависти. У нее уже, можно сказать, схапанного мужика увели. Причем важного мужика, на которого она уже не интрижку любовную ради подруги строила, а настоящие планы на жизнь. Раздумывала уже, как бы эту самую подружку убедить, чтобы воздействовала на своего папика, чтобы тот остановил этот маховик наездов на бизнес Серебрякова. Ей, может, в ближайшее время самой от этого бизнеса кормиться…

А теперь что? Поссорились. И не просто — выставил он ее. Обидно. И на душе что-то свербит. Теперь, когда он сам не звонит и на ее звонки не отвечает, как-то неожиданно пусто стало. Не то чтобы этот мужчина так уж задел какие-то совсем тайные струны ее души… чтобы она втюрилась, как девчонка… Но чего еще желать в этом мире? — ладный, богатый, перспективный. Любовник отменный. И надолго хватит — не старикашка лысый. По идее, на него многие должны бросаться, как на этого, на Бохорова. Хоть Серебряков, в отличие от того, не тусуется напропалую.

В общем, вполне себе представляла Наташка дальнейшую семейную свою жизнь с этим мужчиной. А вот поди ж ты! Сорвался. И ладно б молодая стерва какая отбила. Нашлись бы методы и с той разобраться, и этого вернуть. А то на пустом месте! Жена, уже почти бывшая!

Или заподозрил он чего? Что она информацию о нем сливает? Да вроде не должен был. Не прокалывалась она, в документах не рылась, ничего такого особого не делала. С Лариской встречались редко, осторожно, только в салоне.

А может, права Ларка? — к жене он воротиться решил? Погулял, дескать, и аюшки! У подружки нюх в этих вопросах, тут ей можно доверять. Да и ссора тогда с ничего началась. Подумаешь, посмеялась над какой-то там безделушкой бывшей — ну, почти бывшей — жены… Тогда вдвойне обидно. Получается, что не умеешь ты, Наташка, мужиками управлять! Грош тебе цена, Наташка!

Поэтому, в общем, готова она была поддержать новую каверзу в войне Лариски против Серебряковой. А похоже, именно ради этого та и позвала в эту конспиративную поездку. А ежели Серебрякова каким-то образом уберется с ее пути — ей, Наталье, лучше будет. К ней вернется Виктор, никуда не денется. Когда у таких бизнесменов, как Серебряков, проблемы, они склонны бывают, помучившись, на все плюнуть и жизнь сызнова начать. С новой женщиной, в частности. А тут она, Наталья. Надо лишь как-нибудь подкатиться к нему. Раскаянно и покаянно.

* * *

Телефон в кармане Виктора жизнерадостно запел. «Нам нет преград ни в море, ни на суше!..»

Кто-то внешний. На своих у него по отдельной мелодии запасено.

— Серебряков Виктор Николаевич? — официальным голосом осведомился голос в трубке.

— Да.

Сердце нехорошо екнуло.

— Это вас из ГИБДД беспокоят. Машина «Мерседес» четыреста сорок шестой госномер — ваша?

— Да.

Вообще-то на ней ездила Настя, но записан автомобиль был на него. Та-ак…

— Она вскрытая. Стоит на улице Нижние Мневники, на пересечении с Главмосстроя. Знаете, где это?

— Главмосстроя — это что? — автоматически уточнил Виктор.

— Проезд там, — терпеливо ответил голос в трубке. — Где рынок. Светофор. Подъезжайте забирайте.

Виктор успел еще спросить:

— Вскрыта — что значит?