Сто лет пути - Татьяна Устинова

— Уже изготовлена, насколько я понял, — встрял Алябьев.

— Находится там же или перевезена?

— Пока там. После передачи денег предполагается бомбу переправить на другую явочную квартиру, а дом бросить и более туда не возвращаться, по соображениям конспирации. Мне было сообщено об этом, когда назначалось время свидания с жертвователем. Вот план дома. Мастерская в подвале. В первом этаже несколько комнат, считается, что их сдают жильцам. Во втором этаже проживает некто Венера Михайловна Тихомирова, мещанка, в чьей собственности и находится дом. Венера Михайловна, разумеется, пламенная революционерка. Вы следите, князь?..

Шаховской кивнул. Ни за чем он не следил.

— Вы подъедете в одиннадцать часов вечера во вторник со стороны проспекта и оставите коляску вот здесь. Дальше отправитесь пешком. — Петр Аркадьевич вдруг бросил карандаш и спросил у Алябьева: — За долгие годы работы на революцию вам не удалось установить, почему они все и всегда назначают на ночной час? Ну, кроме убийств, которые производятся в любое время суток. Для особой таинственности, что ли? Днем-то в толпе и многолюдье, и затеряться куда как проще, и скрыться верней, а ночью каждый человек далеко виден и слышен! Или все в мефистофелей играются?

Алябьев промолчал, и Столыпин фыркнул сердито:

— Загадка! — И продолжил: — Здесь вас остановит человек в «чуйке» и спросит, который час.

— Вы должны ответить из Грибоедова: «Счастливые часов не наблюдают» и пойти дальше, как ни в чем не бывало, — подхватил Алябьев. — Это нужно для того, чтобы установить, что вы не привели за собой «хвоста».

— Хвоста? — пробормотал Шаховской.

— Да, да, совершенно верно. Следующий наблюдатель подойдет к вам уже на углу, в этом самом месте. Вы запоминаете, князь?

— Он подойдет только в том случае, — вставил Алябьев, — если не почувствует никакого подвоха.

— Подвоха?..

— Он спросит, готов ли у вас подарок к именинам, вы должны ответить утвердительно и идти дальше к подъезду. Наблюдатель пойдет за вами, а вы не останавливайтесь. У двери вы позвоните три раза длинно и один раз коротко. — Министр оглянулся на Алябьева: — Звонок электрический? Электрический, отлично. Когда откроют, следуйте за тем, кто вас впустит. Ну, а дальше все будет зависеть от того, как вы проведете свою роль.

— Роль? — опять повторил Шаховской, и они оба на него посмотрели, министр и тайный агент.

— Не мы с Алексеем Федоровичем затеяли эту игру, князь, — сказал Столыпин. — Нет-с, не мы. Нам ее навязали, как и вам, и теперь у нас с вами один выход — доиграть до конца. Впрочем, не поздно еще остановиться и оставить все идти своим чередом. Владимира Николаевича, скорее всего, убьют, сколько с ним вместе людей к Господу на свидание отправится, неизвестно, а мы вернемся к текущим делам. Я в министерство, а вы в Думу.

— Я не отказываюсь, — неприязненно сказал Шаховской. — Но мне дико.

— Как же не дико! Разумеется, дико!.. Но видите сами, как сложилось. Почему-то для этой роли судьба выбрала именно вас.

— Что я должен делать?

— Играть! — с силой сказал Столыпин. — Как на сцене. Вы решили пожертвовать огромную сумму на революционное движение. Сумма эта при вас, и вы готовы с ней расстаться сию же минуту, однако хотите знать в точности, на что именно будут потрачены ваши деньги. С вами явятся объясняться три члена ЦК. Одного даже из Женевы в спешке вызвали! — добавил министр хвастливо.

— Борис Викторов говорил о каком-то товарище Юновском.

— Этот сударь местного, так сказать, значения и должен быть непременно. Крепкий товарищ. Боевик. Нынче главный по сбору денег в партийную кассу. Не припомните, в прошлом году взрыв Железнодорожного банка на Большой Морской?.. Похищено триста восемь тысяч, убиты служащие и посетители, общим числом двадцать два человека, и трое городовых, прибежавших на шум. Его рук дело.

Шаховской внимательно изучал план дома на Малоохтинском, где во втором этаже проживала Венера Тихомирова, мещанка.

— Сигналом к началу операции послужит стул, который уронит Алексей Федорович.

— Как?! Вы тоже там будете?

— Непременно, — сказал Алябьев хладнокровно. — Предполагается, что это я установил контакт с жертвователем и выстроил всю цепочку, как же мне не быть?

— Но это очень опасно для вас!

— Для вас тоже, — вернул подачу Алябьев. — И что же-с?

— Ваша задача: как только Алексей Федорович уронит стул, заговорить особенно живо, отвлечь внимание. Остальное наша забота. Будем надеяться, что операция займет несколько минут, не больше. Самое главное, не дать никому внутри дома поднять шум, тогда вашей жизни вряд ли что-то будет угрожать.

— Да, но, пожалуй, дом придется приступом брать…

— Не придется, — сказал Петр Аркадьевич. — Накануне с патронного завода доставят ящики с гильзами. В ящиках будут наши агенты вместо гильз.

Шаховской взялся за голову. Агенты в ящиках?! Доставленных с патронного завода?!

Столыпин продолжал:

— Ящики будут составлены в подвале. По сигналу агенты покинут подвал и обезвредят террористов.

— Обезвредят — это значит убьют?

— Не обязательно, — откликнулся министр внутренних дел. — Нам бы хотелось избежать лишнего шума. Если все, бог даст, пойдет гладко, обойдемся без ненужных эффектов.

Линия министра внутренних дел была для Шаховского болезненно-неправдоподобной. Дело идет о тайной операции, в которой может погибнуть множество людей, а Столыпин хочет обойтись «без эффектов»!

— Ежели, паче чаяния, откроется пальба, — вступил Алябьев, — вы, Дмитрий Иванович, скроетесь в камине. Глядите, вот здесь в гостиной большой камин в английском вкусе. Начнут стрелять, ваша главная задача добраться до камина и там затаиться.

— Я не стану прятаться в камине, — твердо сказал князь. — Что за чепуха, господа! Кто это придумал?!

— Я, — Петр Аркадьевич посмотрел на Шаховского. — И вы так и поступите, князь.

— Петр Аркадьевич, при всем к вам уважении…

— Прошу меня простить, Дмитрий Иванович!.. Вы депутат Государственной думы, правая рука председателя. Как российское общество отнесется к тому, что эта самая рука в парике и накладных усах участвует в тайной операции охранки против социал-демократической партии?! Участие в деле, особенно в случае вашей гибели, скрыть будет никак невозможно!.. Что скажут в Думе? Что напишут газеты?

Шаховской молчал.

— Ваша главная задача после того, как выманите террористов и дадите нам возможность их обезвредить, остаться неузнанным и незамеченным. Нет и не было в деле никакого князя Шаховского!.. Был некий Семен Михайлович Полозков, сибиряк из старообрядцев, гражданин Канадского Доминиона, большой поклонник русской революции, сделавший капитал на хлебных поставках. Документ мы вам изготовили уже.