Капля яда - море зла - Светлана Алешина

— То есть? — воззрилась на него Котова.

— То есть все очень просто, — пояснил Поперечников. — Ульяна, что называется, запала на этого гада и ушла вместе с ним. Только она-то, дурочка, думала, что он тоже на нее запал. На следующий день мы должны были с ней встретиться, но она, разумеется, уже не пришла… Я прекрасно понял, что за этим стоит: Дима Садовников заморочил ей голову, и теперь она влюблена в него по уши. Так и вышло! Я через несколько дней не выдержал и позвонил ему, а он мне так небрежно бросил, мол, знаешь, старик, девочка эта мне понравилась. Живет, дескать, у меня уже который день, и сразу так уютно стало… Она и обед готовит, и стирает, и ласковая такая. И говорил так, словно не он у меня ее увел, а они на улице познакомились! И начал перечислять все достоинства Ульяны, а том числе и сексуального характера, чтобы меня побольнее уколоть. В постели, говорит, она сказка просто, даром что такая скромная. Вы понять этого не сможете! — вскричал Поперечников. — У меня внутри просто клокотало все!

— Ну почему же не смогу, — возразила Лариса. — Женская ревность и уязвленное самолюбие проявляются ничуть не меньше мужских. Просто, к счастью, у меня не было подобной ситуации. Но это не означает, что я не в состоянии вас понять.

— Что ж, и то хорошо, — усмехнулся Станислав.

— Ладно, с этим мне ясно. Садовников нарочно пытался вас уязвить через значимых для вас женщин. Верно?

— Верно, — кивнул Слава. — Конечно, потом они переставали быть значимыми… По крайней мере, Марина. Она и стала-то значимой благодаря тому, что ее увел Садовников. А если бы нет — осталась бы незначительным эпизодом юности.

— А Ульяна? — в упор спросила Лариса. — Она бы тоже осталась эпизодом, не вмешайся Садовников?

— Не знаю, — честно, как показалось Ларисе, ответил Станислав. — Скорее всего, нет. Ульяну я полюбил. Просто Дмитрий все это взбаламутил, внес трагизм в ситуацию… А если бы не он, мы с Улей стали бы обычной, достаточно счастливой семейной парой.

— Ладно, а что же произошло потом, после того, как Садовников у вас ее «увел»? — поинтересовалась Лариса.

— Случилось то, что и должно было случиться, — неожиданно спокойно и ровно отреагировал Поперечников. В его интонациях Ларисе даже послышались какие-то философские нотки. — Это было неизбежно, и я это предчувствовал. Через две недели после начала их «романа» Ульяна заявилась ко мне вся в слезах. Это было уже поздно вечером. Я, конечно, впустил ее, провел в комнату, налил коньяку, чтобы она успокоилась… И она рассказала, что Садовников заявил ей, что их отношения себя исчерпали, что он и не рассчитывал на длительную связь, что ему было с ней прекрасно, что она чудесная девушка и еще найдет свое счастье — ну и все в таком духе. Понимаете, наверное.

— Ну, еще бы, — улыбнулась Котова. — Стандартный набор фраз обольстителя, влюбленного лишь в самого себя.

— Вот именно, — поддакнул Поперечников и тяжело вздохнул. — Вот именно… Он просто использовал ее, а потом вышвырнул, чтобы показать мне — вот, дескать, я все здесь уже поимел, а ты теперь подбирай, если тебе надо!

— И что же вы? — спросила Лариса.

— А я подобрал! — с вызовом ответил Станислав. — Потому что я, в отличие от этого козла, ее действительно любил. И сейчас люблю. Я ее сделал своей женой, а это, между прочим, говорит о многом!

— Что ж, хвала вам и честь, — спокойно сказала Лариса. — Вы проявили настоящий характер. И все было бы хорошо, но мне до сих пор непонятно, зачем же было убивать Садовникова? Вы и так показали себя с лучшей стороны, чем он, вы дали ему понять, что женщины, как бы они поначалу ни кидались на него, в конечном счете выбирают вас. То есть вы морально победили.

— Потому что он не успокоился на этом! — запальчиво выкрикнул Поперечников. — Ему этого было мало! Вот послушайте все до конца… Ульяна в ту ночь осталась у меня. И в последующие тоже. Она тысячу раз рассказала мне в подробностях об их отношениях, тысячу раз поведала о своих чувствах и о том, как повел себя Садовников. Ладно, я все это выдержал. Я не упрекнул ее ни в чем. Я не припоминал ей этой связи, я просто сочувствовал ей. И все вроде бы стало хорошо. Она ко мне привыкла, хотела быть со мной, она словно отогрелась возле меня. И дальнейшее тоже было в нашу пользу: Ульяна забеременела. Я сделал ей предложение, она его приняла. Потом родился Андрейка. У меня ни на секунду не было сомнения в том, что это мой сын: и по срокам все сходилось, и похож он на меня… Да и жена в таких делах врать не умеет. Одним словом, все загладилось и забылось. И тут… И тут вновь появляется этот козел! Он начинает звонить моей жене и за моей спиной разжигать былые страсти, коих с его стороны отродясь не было!

— То есть? — удивленно уточнила Лариса.

— То есть начинает ей нашептывать, что он понял, как ошибался, что ему нет жизни без нее, и прочие патетические фразы, в которые только и может поверить такая наивная дурочка, как моя!

— Но зачем ему это было надо? — по-прежнему не понимала Котова.

— Да ни зачем! — выкрикнул Станислав. — Просто ему было скучно, понимаете? Он так развлекался. У самого ничего путного не осталось, так хоть другим жизнь подпортить. А мне в особенности. И почему он именно меня выбрал объектом для своих глупостей? Ладно бы я ему в чем-то дорогу перешел, а то так, случайный знакомый, можно сказать.

Теперь Ларисе были куда более понятны обиды Поперечникова. Но, несмотря на то что понимала его, она его не оправдывала. Конечно, Садовников был подлым типом, но… Поперечников тоже виноват в своих личных драмах. Если бы он был более сильным человеком, никто из женщин не поступил бы с ним так бесцеремонно. Значит, дал почувствовать свою слабину, значит, сам позволил себя спровоцировать. И пусть Садовников не вызывал у Ларисы симпатий, тем не менее он был человеком, которого убили. Убил Поперечников. Сильный человек поступил бы по-иному, сумел бы более достойно избавиться от такого соперника, не прибегая к банальному физическому устранению.

— И что же, Ульяна снова откликнулась на призыв Садовникова? — спросила Лариса.

Поперечников промолчал. Потом медленно перевел взгляд в окно и ответил:

— Не успела… Я помешал. Хотя она непременно бы это сделала. Дура! Господи, какая же она все-таки дура!

— А откуда вы об этом узнали? — перебила Лариса этот всплеск чувств.

— Однажды услышал, как она мурлыкает по телефону, — буркнул Слава. — Поднял трубку в спальне, узнал голос этого… Он звал ее к себе, она отмазывалась, мол, ребенка некуда девать, да что, мол, Слава подумает… В итоге сказала, что обязательно придет, как что-нибудь придумает. Проще — как меня дураком сделать, — выпалил он. — И я понял, что с этим нужно кончать. Тогда я серьезно решил, что убью его. Нужно было только момент подходящий выбрать. Ну, я навестил его пару раз, чтобы, значит, посмотреть, что там за обстановка в последнее время, кто собирается, остается ли кто ночевать… Тогда же, кстати, узнал, что у него деньги есть — Диман сам по пьянке проболтался. Это он насчет баб был такой ушлый, а в делах, честно говоря, раздолбай. Но деньги меня не интересовали. Я просто хотел, чтобы он перестал нам мешать, а деньги прихватил для отвода глаз.