Белые ночи с Херувимом - Наталья Александрова

Впрочем, я прекрасно знала: журналисты во все времена отличались поразительным невежеством и ничуть этого не стеснялись. Например, все знают историю, которая произошла лет пятнадцать назад с известной актрисой, вдовой выдающегося художника, многолетнего главного режиссера и художественного руководителя Театра комедии Николая Акимова. Моя бабушка очень любила Театр комедии, но говорила, что его звездный час прошел со смертью его главного режиссера. От нее я и узнала эту историю.

Акимов был крупным художником, учился живописи у Добужинского и Шухаева, но впоследствии прославился как театральный художник и режиссер.

В очередную годовщину Николая Павловича (кажется, тогда исполнилось девяносто лет со дня его рождения) к его вдове пришла журналистка из крупной газеты, чтобы взять интервью для своего издания. Она долго расспрашивала старую актрису о ее знаменитом муже, о его творчестве, о том, каким он был человеком, а потом обратила внимание на висящие по стенам картины. Желая поддержать интеллигентный разговор, она поинтересовалась, чьи это работы.

– Николая Павловича, – вежливо ответила вдова.

– Как, он был еще и художником? – удивилась журналистка.

Вдова Акимова встала и сухо проговорила:

– Всего хорошего. Двери там. Провожать вас, уж извините, не буду.

С тех пор журналисты не стали более образованными, и я вполголоса спросила у стоявшей поблизости дамы:

– А что такое квиллинг?

Дама взглянула на меня с изумлением и даже, пожалуй, с сочувствием, как на тяжелобольного человека:

– Как, вы не знаете, что такое квиллинг? Это высокое искусство бумажной филиграни!

– Попросту – бумагокручение! – добавила вполголоса ее соседка, сухопарая особа с торчащими вперед крупными зубами. – Видите цветок в петлице у Антона Степановича? Вы думаете, что это такое?

– Ну, что тут думать? Это роза, сорт, по-моему, то ли «огненный танец», то ли «пылающее сердце»…

– А вот и нет! Это как раз хороший образец квиллинга, цветок скручен из бумаги. Гораздо удобнее, чем живой, – не завянет, хоть целый год из петлицы не вынимай…

Я поблагодарила словоохотливых дам за консультацию. Впрочем, почти тут же выяснилось: я поторопилась со своим вопросом. Профессор Белугин, желая в очередной раз сверкнуть эрудицией, кратко изложил историю квиллинга.

– Все присутствующие знают, что в отличие от японского оригами квиллинг – это традиционно европейское искусство. Квиллинг возник в средневековой Европе в четырнадцатом веке. Первоначально им занимались монахини, которые создавали изящные медальоны, закручивая на кончике птичьего пера бумажные полоски с позолоченными краями. Создавалась полная иллюзия того, будто эти маленькие шедевры сотканы из золотых нитей. К сожалению, бумага – непрочный, недолговечный материал, поэтому сохранилось мало от средневековых образцов квиллинга. В наши дни бумагокручение широко известно в странах Европы, особенно в Англии и Германии. Очень увлекалась искусством квиллинга королева Елизавета в бытность принцессой, и многие ее творения хранятся в музее Виктории и Альберта в Лондоне. Но для нас особенно важно то, что квиллингом интересовался владелец этого дворца великий князь Константин Романов. Он собрал большую коллекцию бумажной филиграни, которая хранится в одной из комнат левого крыла. И я рад, что древнее искусство квиллинга стало популярно в наши дни и сегодня мы подводим итоги седьмого международного конкурса…

Искусство бумагокручения меня не слишком заинтересовало, и, решив, что ничего полезного я здесь не узнаю, я тихонько выскользнула в соседний зал.

Это было просторное помещение с огромным камином. В центре зала находилась позолоченная статуя кудрявого амура с натянутым луком в руках. Стрела амура была нацелена на высокого сутулого мужчину с редкими бесцветными волосами, который вполголоса разговаривал с удивительно красивой женщиной в алом платье.

Чуть в сторонке стояла скромно одетая женщина с печальным и озабоченным лицом.

– Но, Липочка, – говорил сутулый, сжимая руки у груди и жалобно глядя на красотку, – ты же слышала – в этом зале пятнадцатого будет концерт ансамбля старинных инструментов! Ну чем тебя не устраивает малахитовая гостиная?

– Не устраивает! – Красотка топнула ногой. – Пусть они этот дурацкий концерт проводят в малахитовой гостиной! Пусть где хотят его проводят, хоть в гардеробе, хоть на улице!

– Но, Липочка, объявления об этом концерте уже даны в газетах и в Интернете!

– А мне наплевать! Мы что, зря платим им такие деньги? В конце концов у меня день рождения бывает только раз в году, и я хочу его отметить прилично!

– Но, Липочка…

– И слушать не хочу! – выкрикнула красавица. – Я уже пригласила гостей! Я пригласила Шуру Барсову, и Глафиру Неволину, и даже Оксану Зеленкину! И что – прикажешь принимать их в этой дурацкой малахитовой гостиной? Да та же Оксана поднимет меня на смех! Скажет, что я нищая…

На глазах красавицы выступили слезы. Ее сутулый спутник тяжело вздохнул и повернулся к скромной даме, молча наблюдавшей за разговором:

– Вы видите, как вас… Анна Васильевна, как вы расстроили мою супругу? Может, вы все же перенесете куда-нибудь этот ваш концерт?

– Невозможно! – тихо, но твердо ответила женщина. – Я же говорю, на концерте будут присутствовать очень важные персоны…

– А мы что – бомжи? – выпалила красотка.

– Я этого не сказала, – гнула свое скромная женщина, – но на концерте будет наследный принц Нидерландов, концерт уже включен в протокол его визита… Как мы можем что-то изменить? Все уже согласовано на уровне министров иностранных дел!

– Ну вот видишь, Липочка? – сутулый господин снова повернулся к жене. – Ничего нельзя поделать!

– Я вижу только, что ты меня не любишь! Ты ничего не хочешь для меня сделать! Сколько у тебя жен?

– В данный момент одна… – вздохнул сутулый.

– Вот именно!

– Я могу вам предложить дубовый зал… – снова вступила в разговор скромная дама.

– Может быть, вы еще прикажете мне праздновать свой день рождения в туалете? – выпалила алая красотка и выбежала прочь.

Муж поспешил за ней, безуспешно окликая:

– Липа! Липочка! Ну обожди…

В зале стало тихо.

Скромная дама перевела дыхание и заметила меня.

– А у вас что за вопрос?

– Да я пришла на конкурс квиллинга, но решила немного пройтись по дворцу. А кто это такие? – Я кивнула в ту сторону, откуда еще доносились голоса супругов.

– Друзья музея… – вздохнула женщина.

– В каком смысле – друзья?

– В самом обычном. В административном. У нас есть такой статус – друзья музея. Если человек сделал благотворительный взнос в пользу нашего дворца или оказал нам серьезную услугу, мы присваиваем ему звание «Друг музея», вручаем соответствующее удостоверение. Есть несколько категорий «друзей»: обычный друг музея, близкий друг, большой друг и, наконец, закадычный друг. Эти категории присваиваются в зависимости от величины благотворительного взноса или от значительности оказанной услуги. Все друзья музея имеют право бесплатно посещать наш дворец и приводить гостей, кроме того, большие друзья могут устраивать в некоторых помещениях дворца частные вечеринки на двадцать-тридцать гостей, а закадычные друзья могут проводить приемы в любом зале дворца по своему выбору и с любым количеством приглашенных. Так вот эта парочка, которую вы только что лицезрели, – из числа закадычных друзей. Ну, и Олимпиаде Ивановне понадобилось отпраздновать свой день рождения в этом зале. А у нас на тот же самый день запланировано другое мероприятие…