Красная Шапочка, черные чулочки - Нина Васина

Ося перестал звать сенбернара и вопросительно посмотрел на отца.

– Это не наша собака, – серьезно заметил мальчик. – Это собака Ёрика, он нам ее отдал на сохранение.

– Скажите пожалуйста! – усмехнулся уголком рта Макар, не отводя от меня тяжелого взгляда. – Еще и Ёрик!..

– Микарий, познакомься, это мой муж Гамлет. – Я дернула захваченной рукой.

– Мы уже встречались. Меня больше интересует ваш зубастый друг. Он умеет обращаться с оружием?

– Прикус, – попросил скучным голосом муж, – убери гранату, дети же рядом!

Прикус улыбнулся, нарочито демонстрируя передние крупные зубы, торчащие вперед и придающие его квадратному слегка одутловатому лицу выражение нелепого лукавства.

Так вот и получилось, что мы входили в дом Тили, почти что переругавшись.

– Запасной комплект ключей висит в кухне над плитой! – крикнул Макар из кладовки, запирая туда ружье.

Он предложил и Прикусу убрать свое оружие под замок, но тот только посмотрел пустым и непонимающим взглядом.

– Его сюда привезли, чтобы он девочек и мальчиков охранял, – объяснил за Прикуса Гамлет.

– Когда ты уезжаешь? – спросила я.

– Не терпится? – сверкнул муж глазами. – А я, может, теперь вообще не уеду. Не бросать же тебя здесь наедине с таким красавцем!

– Это мой дядя, – спокойно напомнила я, осматривая шкафы в кухне. – И мы совсем не наедине. Моя дочь, моя сестра, твой сын, еще доблестный охранник с гранатой и пистолетом и сенбернар Отелло…

– Я уже по уши в твоих дядях, тетях, других женах первого папы, и весь ваш клубок родственников почему-то мне представляется этакой кровавой паутиной общей любви.

– Фу! – сморщила я нос, совершенно не расположенная ссориться с ним. Тем более – на ночь.

– Что – фу? – дернулся Гамлет и уронил стул. – Скажешь, у вас нормальные родственные отношения? Твоя тетя – тебе дочь, твоя сестра кипятком писает, когда видит своего родного дядю, а ее мамочка, кстати, спокойно наблюдает, как твой папочка флиртует с сексуальной извращенкой!

– Замолчи или я нарушу основное правило семейного счастья, – попросила я.

– Что еще за правило? – сразу присмирел он.

– Основное правило семейного счастья – не ссориться на ночь. Уже темнеет, а ты завелся всерьез и надолго. Бабушка сказала мне, что в постель с мужем нужно ложиться доброй и веселой, чтобы ласковыми прикосновениями продлевать друг другу счастье обладания.

– Да, кстати, о твоей бабушке!..

– Не стоит, – ласково перебила я, слегка помахивая самой большой сковородой.

Прикус притащил в кухню несколько коробок, потом осмотрелся.

– А что, микроволновки нет? – испугался он. – У меня целая коробка замороженной пиццы! А тостер?.. – перешел он на шепот, открывая один шкаф за другим. – И тостера нет?

– Зато есть шесть добытых зайцев, – заявил Макар, входя и широким жестом забрасывая свою убоинку на большой стол посередине. – Парная крольчатинка, так сказать.

– Не-е-е… – задумчиво протянул Прикус. – Я такое не ем.

– Не ешь или не умеешь готовить? Давно на гамбургеры подсел?

Во дворе раздался громкий лай. Слышно было, как по коридору пронеслись на улицу дети, потом – опять топот и радостные крики. Первым на кухню ворвался молодой светло-серый кобель с темными пятнами; за ним, тяжело дыша, – сенбернар, а за сенбернаром – жизнерадостные голодные дети.

– Гамлет! – громко приказал Макар. – К ноге!

Муж дернулся и вцепился пальцами в спинку стула. Пойнтер подошел к Макару и сел, умильно заглядывая в глаза и виляя хвостом – он явно радовался гостям. Все вдруг затихли, и я пожалела, что приехала сюда.

– Я разделываю, а ты готовишь, – толкнул меня плечом Макар.

– Веселишься, да? – не приняла я подобное извинение. – Резвишься вовсю?!

– Зайцы молоденькие, мясо будет нежным, если не пережарить, да что я объясняю, ты же мастер в этом деле… – Макар перешел на просительный тон.

Он никогда не извиняется. В прямом понимании этого слова. Я вспомнила, что он может так ходить следом и канючить по часу на разные темы грустным и умоляющим голосом. Гамлет уже смотрел на нас подозрительно. Лучше сразу показать, что извинения приняты.

– Я приготовлю жаркое. Ты занимаешься шкурками, головами и потрошишь зайцев. Агелену в этот момент в кухню не пускать.

– Вот спасибо! – Cразу же успокоившись, Макар стал надевать фартук.

– Эй! – очнулся Гамлет, когда Макар достал свой охотничий нож. – Дети в кухне! А ну брысь отсюда! Сейчас зайцев резать будут.

– Что значит – брысь? – подозрительно прищурилась Нара. – Мне племянница разрешает смотреть, как она готовит! Я уже резала курицу под ее присмотром. А если ты не можешь видеть кровь, уходи сам.

– Племянница?.. – опешил Гамлет.

– Племянница? – огляделся Прикус.

– Еда требует тишины и сосредоточенности, – предупредила я, кусая губы, чтобы не рассмеяться, потому что смотреть на напряженный в умственных потугах лоб Прикуса без смеха было невозможно. – Остаются те, кто хочет видеть, как готовится жаркое из зайца.

Ося крепился изо всех сил, но после отрезания первой головы не выдержал и ушел. Мы остались в кухне впятером.

– Давайте, что ли, я лук почищу, – предложила Нара, отводя глаза от таза с тушками.

Когда пес Гамлет с громким хрустом съел первую освежеванную заячью голову, сенбернар Отелло обнаружил в своих и без того грустных глазах с опущенными уголками такую непосильную обиду за жизнь, что я сразу же показала рукой на дверь. Только собачьего невроза мне сегодня не хватало.

Мы остались вчетвером. Пес Гамлет хрустел головами, Макар иногда откладывал свой нож с негромким металлическим звуком, Нара шуршала луком, я сосредоточенно делила тушки на кусочки, в сковороде закипало масло, а кроме этих звуков, не было ничего, что мешало бы давно непуганной тишине, заглядывающей в наши освещенные окна, постоять там подольше.

Ели в кухне. Здесь был самый большой в доме стол и двенадцать стульев к нему.

– Откуда такие тарелки? – спросила я.

– Это я купила, – ответила Агелена, не поднимая глаз. – Не нравятся?

Нара обеспокоенно всмотрелась в наши лица – она одна подслушала в этой невинной на первый взгляд болтовне боль и грусть.

– И что… – Я подбирала слова. – Все такие?

– Все. Две старые я повесила на стенку в комнате Тили.

– На стенку? – не выдержала Нара. – Тарелки?..

– Они металлические. – Теперь я не поднимаю глаза, чтобы не наткнуться на глаза Макара.

– А чего это вы шепчете? – подоспел и он к нашей грусти. – Говорите открыто! Тарелки эти, сестричка, не металлические. Они из чистого серебра!