Операция «Кристалл» - Фридрих Незнанский

Александр ничего ей не ответил. Резко вывернув руль, он пустил машину по крайней встречной полосе, пытаясь объехать длинный автомобильный хвост, тянувшийся из самого конца улицы.

– Ты с ума сошел! – воскликнул Фрэнки. – Куда? Куда ты прешь?

– Если сейчас не проскочим, то застрянем здесь до самой ночи!

– А нам что делать? Мы не имеем права выдавать себя!

– Мы вас теряем! – вклинился обеспокоенный голос Гарджулло. – Ждем команды!

Микроавтобус «Митсубиси» было обескураженно замер, но затем, словно спохватившись, повторил рисковый маневр «рено» и, натужно ревя двигателем, пустился вдогонку.

Теперь они неслись вдвоем по совершенно пустой встречной полосе, но впереди, у мерцающего желтым фонариком светофора, уже выстроился, готовый в любой момент сорваться с места, клокочущий ряд автомобилей.

Турецкий успел вырулить в уже, казалось бы, критическую секунду, когда желтый переключился на зеленый. Он вернулся на свою полосу и стал стремительно уходить в отрыв.

– Ну вот, а ты боялась, – облегченно выдохнул Александр, наблюдая в зеркало заднего вида за тем, как преследователь, зажатый со всех сторон автомобилями, был вынужден прекратить гонку.

Марго молча курила, делая быстрые короткие затяжки. У нее было что возразить Турецкому, но действия командира в момент выполнения боевого задания обсуждению не подлежали.

– Первый, вы где? – уже почти кричал Гарджулло.

– Выезжаем на магистраль. Догоняйте.

– Легко сказать! Тут такая пробка!

Они прибыли в Орли в гордом одиночестве. Глупо теперь было опасаться уотовцев, их наружное наблюдение с треском провалилось, а конечный пункт назначения красного «рено» им был неизвестен. До контрольного времени оставалось семь минут.

– Сначала зал вылета, помаячим у всех стоек. – Турецкий вынул из поясной кобуры десантный пистолет, накрутил на ствол глушитель и глубоко втянул руку в рукав плаща. – Держись справа от меня.

– Хорошо.

– Если не будет контакта, обследуем зал прилета.

– Хорошо.

– При любом осложнении обстановки сразу падай на пол.

– Хорошо.

– Что ты заладила? Хорошо да хорошо!…

– Вчера я думала, что мы попали в точку, – тихо сказала Ляффон. – А сейчас… Это все равно что искать иголку в стоге сена… Аэропорт не туалетная кабинка…

– Ключ у тебя?

– Да.

– Проверь.

– Я сто раз проверяла.

– Первый, Первый! – вдруг закричал Фрэнки. – Срочная информация! Где вы?

– На месте, – отозвался Турецкий. – А вы?

– В двух километрах от вас, но это совсем не важно! Важно другое! Только что на связь вышел Корнюшон! Он сообщил, что Анри Делетр не имел к делишкам своей жены никакого отношения! Так что наш вариант отпадает, ты понимаешь?

– Но в ту ночь они были вдвоем!…

– Да кто знает, куда и по какому поводу они ехали в ту ночь! Может, к бабушке на именины!

– Черт побери… – Александр ударил кулаком по рулевому колесу. – Рита, ты должна…

– Я все слышала, – прервала его Марго. – Обыкновенная внештатная ситуация… Не маленькая, справлюсь.

– Иди, – посмотрев на часы, скомандовал Турецкий. – Я тебя прикрою.

И в аэропортах тоже бывает час пик, когда не протолкнуться, когда число людей на один квадратный метр превышает все мыслимые нормы, когда к регистрационным стойкам выстраиваются нескончаемые очереди. И как назло, этот час приходился на период с шести до девяти вечера.

Марго прошла через автоматические двери и стала медленно продвигаться в глубь здания. Она чувствовала спиной, что Турецкий где-то рядом, не спускает с нее глаз. Это помогало, успокаивало. Но с каждой новой секундой Ляффон все явственней ощущала на себе еще чей-то взгляд…

Она шла прямо, с трудом протискиваясь сквозь многоголосую толпу и стараясь охватить боковым зрением как можно большее пространство. Вот какой-то бородатый дядька в дутой ветровке, стоявший справа от нее, резко отвел взгляд, а затем медленно двинулся за ней, бросив при этом груженную чемоданами и сумками тележку…

Спина Марго напряглась, вытянулась в струнку. Бородач двигался параллельным курсом, как бы небрежно перекидывая из руки в руку пачку жвачки.

«Не может быть, чтобы они мгновенно выхватили меня из толпы, – лихорадочно думала Ляффон. – Да и вряд ли они знали Лидо в лицо… Она была опытная, она не могла так легко раскрыться… Да, но ведь контакт-то с ней нужно было установить! Значит, должен быть какой-то дополнительный пароль, какой-то знак… Нет, это все бесполезно…»

– Я тебе что сказал делать? – Бородач вдруг схватил за шкирку мальчишку лет шести и встряхнул его в воздухе, как пушинку. – Правильно, не отходить от меня ни на шаг. А ты?

Фу– у-у, отпустило. Сердце девушки снова застучало ровно.

«А чего, собственно, бояться? – мысленно усмехнулась Ляффон. – Разве я сама не ищу этой встречи?»

Девушка переходила от стойки к стойке, задерживаясь у каждой из них на несколько секунд. Безрезультатно.

Часы уже показывали пять минут восьмого. Турецкий быстрым движением глаз показал, что, пока не поздно, надо перебираться в зал прилета.

Марго прыгнула на движущийся вверх эскалатор. Александр выждал паузу и уже хотел было последовать вслед за ней, но какая-то старушонка вдруг цепко ухватила его за локоть.

– Молодой человек, это вы обронили бумажник?

– Какой еще бумажник? – инстинктивно дернулся Турецкий, но старушечья хватка оказалась мертвой.

– Да вот же! Эх вы, растяпа!…

– Это не мой…

– Но я же видела!…

Ляффон заметила, что Александр задержался внизу, с кем-то заговорил… Нашел время…

– Смотри прямо перед собой, Лидо, – неожиданно в ее правое ухо зашептал по-французски мужской голос. – Ни в коем случае не оборачивайся. Поняла меня? И молчи. Только один кивок.

Марго кивнула.

– Сейчас ты увидишь киоск, – продолжал голос, в котором улавливался едва заметный английский акцент. – За киоском будет стена. В стене – дверь. Ты войдешь в нее.

И действительно, рядом с эскалатором находился киоск-закусочная, вокруг которого кружились изголодавшиеся пассажиры, а за киоском виднелась одна-единственная дверь с табличкой «Только для сотрудников». Она легко отворилась, и Марго оказалась в начале длинного безлюдного коридора. Незнакомец вошел следом. Это был средних лет лысеющий блондин в очках с такими сильными диоптриями, что его глаза походили на два школьных глобуса.