Красный, жестокий, оранжевый - Влада Юрьева

– Улучшения нет! И еще… Мне кажется, кто-то играет с нами.

Степану было тяжело это говорить. Понятно, что Тронов смеяться над ним не станет, он слишком умен для этого. Но ведь и самому подобрать слова не так просто, чтобы психом не казаться.

– Что ты имеешь в виду?

– Тут такой трюк был… из люстры кровь пошла, – сообщил Степан. – Мне до сих пор не удалось установить, как именно это произошло. Но я склоняюсь к версии, что кто-то из находящихся в отеле специально накаляет обстановку.

– Это точно была кровь? Кто-то пострадал?

– Точно мы не определим, но очень похоже на кровь и по цвету, и по запаху. По вкусу не скажу – уж извините, не пробовал! Это никому не навредило, но атмосфера накалилась. Если вы ждете, что получится жизнерадостное шоу, где все друг другу приятели, то напрасно. Они замкнуты, мало общаются, не верят никому, и я не могу их в этом винить.

– Мы давно уже не ждем жизнерадостного шоу, – отметил Тронов. – У нас есть возможность просматривать отснятые материалы. Да, ты прав, происходит нечто странное. Мы уже зафиксировали несколько отключений камер и даже замену картинки в момент, когда это могло быть важным. У тебя есть подозрения, кто может это делать?

Степан покачал головой, потом спохватился, вспомнив, что его не видно, и ответил:

– Нет. Я бы подозревал Зорина, он же фотограф, умеет работать с такой техникой…

– Но Зорин мертв.

– Именно. А кроме него некому!

– Что по этому поводу говорит Андрей?

– Да он вообще говорить не спешит! – с досадой ответил Степан. – У них там с охранником этим своя атмосфера.

– Это не могут быть они?

– Портить камеры и устраивать трюки? А им-то зачем? Если только Богдан не поручил…

– Нет, – уверенно ответил Тронов. – Богдан сам несколько растерян относительно этого проекта. Он ожидал, что все пойдет по-другому.

– Добро пожаловать в мой мир!

– С Андреем у него тоже не все гладко. Андрей по-прежнему ему отчитывается, но Богдан считает, что сын что-то недоговаривает.

Ассистент собирался выложить все, что думает об этом сынке и его папаше, когда его отвлек звук – скрип, как иногда бывает. Он уже привык к тому, что так скрипела доска в коридоре возле его двери – вероятно, какой-то брак строительства, ведь для новых зданий это нетипично.

Получается, кто-то стоит за дверью прямо сейчас.

Степан убрал трубку от лица и спросил:

– Кто там?

Ответа не последовало. Ему показалось, что он слышал движение за дверью, однако уверенности не было: кто бы это ни был, он умел перемещаться тихо. Когда Степан открыл дверь, в коридоре уже никого не было.

– Что-то случилось? – спросил Тронов.

– Не уверен… Кажется, ничего.

– Думаю, нам лучше встретиться лично.

– Не понял… – смутился Степан. – Это еще зачем?

– Не все вопросы можно обсудить по телефону. Я ценю свое сотрудничество с Богданом, но этот проект начинает выходить за все допустимые рамки. Это слишком далеко от того, что мне было нужно изначально, а значит, ситуацию нужно корректировать.

– Не по телефону?

– Я бы хотел, чтобы ты посмотрел записи. Возможно, ты мне подскажешь, что делать дальше.

После недолгих раздумий Степан ответил:

– Возможно, пора свернуть проект?

– Я думаю об этом. Для этого мне и нужна беседа с тобой, шаг слишком серьезный, чтобы совершать его так скоропалительно.

– Я, если честно, опасаюсь участников тут одних оставлять… Есть основания полагать, что не все из них будут вести себя благоразумно. Поэтому я был бы и рад приехать, да работа не позволяет.

– Если ты отлучишься на пару часов, вечером, они этого даже не заметят. По условиям договора тебе уезжать можно, не забыл? Но смотри сам, твоему чутью я доверяю. Я тоже буду думать над тем, как все изменить, разговаривать с инвесторами. Если передумаешь – сообщи мне, я в ближайшее время уезжать из Москвы не собираюсь. До связи тогда.

– До свидания…

Тронов сам завершил разговор, и оставаться в тишине пустого номера оказалось неуютно. Степан понимал, что поступил правильно: раз он принял на себя ответственность, то должен был нести ее до конца. В то же время его не покидало ощущение, что он сам себя загнал в угол. Если бы он поговорил с Троновым, был бы шанс что-то изменить, а так… Тут еще большой вопрос, в чем заключается настоящая ответственность.

Телефон – это действительно не альтернатива. Неизвестно, кто тут может подслушать!

Возможность уйти из этого отеля, хотя бы на несколько часов, была настолько заманчивой, что Степан просто не мог перестать думать о ней. Чем бы он ни отвлекался, его мысли все равно возвращались к поездке.

Тронов ведь правильно сказал: если грамотно организовать все, никто не заметит его отсутствия. Вон он уже несколько часов сидит один у себя в номере – а кому есть дело? Да, ему неловко было признаваться шефу в том, что он поддается общему помешательству. Но это все равно лучше, чем и дальше плыть по течению с остальными… к неминуемому обрыву.

Поэтому после ужина он принял окончательное решение. Выбрался из своей комнаты и, повесив на дверь табличку «Не беспокоить», направился вниз. Пусть все думают, что он рано лег спать!

Еще до начала проекта они обговорили, как он и Андрей смогут покинуть отель, если захотят, не прерывая съемку. Главных дверей это не касалось, двигаться нужно было через подземный гараж. Туда вела служебная лестница, скрытая за баром на первом этаже. Через нее можно было попасть на парковку, сейчас пустую. Большие ворота для автомобилей были заблокированы, зато можно было воспользоваться дверью рядом с ними. Она открывалась простым ключом, не магнитом, и не влияла на сигнализацию, если правильно ввести код в устройство рядом с ней.

Так что все должно было пройти легко. Свою машину Степан оставил неподалеку от отеля, дорога до Тронова и обратно не отняла бы больше двух часов. Так что к утру он в любом случае должен был вернуться. Но это если бы все прошло по плану.

Ощущение того, что за ним следят, возникло еще на служебной лестнице. Он старался игнорировать его, ведь он уже ошибся сегодня, когда думал, что его телефонный разговор подслушивают. Степан не брался сказать, где кончается разумная осторожность и начинается паранойя.

Он продолжал двигаться уверенно, потому что не делал ничего запрещенного. Если за ним и следят – пусть! Ключ от служебной лестницы есть только у персонала, а персонал правила знает. Оправдываться ему было не за что.

Степан дошел почти до середины подземной парковки, когда шаги за его спиной стали отчетливыми, и игнорировать их не имело смысла. Он резко обернулся – и увидел направленное на него дуло пистолета.