Чужая жена - потемки - Галина Владимировна Романова

Он и хотел, и не мог ей верить. Он видел ее перед собой – грациозную, красивую, нарядную, и видел только что себя в зеркале. Да, он не был подлым человеком, не был мерзавцем и мучителем женщин, но он не был и красавцем, из-за которых такие прекрасные создания теряют голову.

– Я… – начал он, но его голос снова показался ему самому придушенным, чужим. – Я не знаю – смогу ли сделать тебя счастливой?

– Сможешь! – трагическим шепотом воскликнула Женечка и шагнула к нему от стены. – Только ты и сможешь, Олег!

– Я неудачник, – пожал он плечами. – Я не богат. Не беден, конечно, но и не богат. И не смогу купить тебе такую машинку, ради которой ты…

– Господи, о чем ты говоришь?!

Она шагнула ближе. Потом прильнула к нему, положила свою кудрявую головку ему на грудь. Ее руки осторожно протиснулись под его локти и обвили его за талию. Какое-то время она стояла так, не шевелясь, а потом произнесла с облегченным вздохом:

– Как же хорошо-то… так.

– Как? – Он аккуратно пристроил свои ладони на ее изящной спине, погладил.

– Так просто стоять и ни о чем гадком не думать. Просто стоять и слушать, как бьется твое сердце. Счастье… Просто счастье какое-то… Олег?

– А? – Он перестал гладить ее спину, обнял, осторожно прижал к себе свою бывшую, но все еще любимую жену.

И как он мог думать о ней с брезгливым равнодушием?! Как мог о ней вообще так долго не думать?! Почему позволил кому-то поступать с ней дурно?!

– А можно?.. Олег, можно?.. – Ее кудряшки защекотали ему подбородок, когда она подняла к нему лицо с просящей улыбкой. – Можно, я буду спать с тобой, Олег?

– Конечно, можно, – он поцеловал ее в лоб, почти задыхаясь от ощущения счастья, на которое он уже и не надеялся.

– А можно?.. – Она подставила ему губы, успев прошептать перед долгим поцелуем: – А можно прямо сейчас?..

– …А можно мне прямо сейчас, Рыков, услышать о результатах твоей деятельности за минувшую неделю?

Полковник вызвал его полчаса тому назад, и все это время Олег стоял перед ним навытяжку. А тот все то время, пока подчиненный стоял навытяжку, упражнялся в должностном словоблудии, могущем означать что-то одно из двух: либо Рыкова уволят прямо сейчас, либо чуть погодя, когда полковник выдохнется.

– Ты же собирался, мать твою, разговорить соседей убиенного начальника Игнатовой? Не успел? Или не сумел? Хотел, мать твою, да не сумел!

Игнатова, Дина? Олег удивленно повел шеей.

Игорь Витальевич сам же неделю тому назад отмахивался от его идеи – разыскать девушку. Смеялся над версией ее косвенной причастности к серии убийств. И над фотороботом ее смеялся, решив, что пожилая женщина подтасовала приметы, увидав первый попавшийся ей на глаза портрет на стенде в их коридоре.

Почему вдруг опять Игнатова всплыла? В какой связи?

– Небось извилиной своей единственной теперь ворочаешь, с чего это вдруг полкан твой про девку пропавшую вспомнил?! Скажи, вот думаешь, нет? – надрывался Игорь Витальевич, брызжа слюной во все стороны. – Думаешь?!

– Так точно, товарищ полковник, думаю.

Честно? Рыков сейчас ни о ком, кроме Женечки, думать не мог. У них все было так красиво, так здорово, так романтично! Как не было даже тогда, когда они еще только познакомились и начали встречаться. Правда, нет-нет да и кольнет его где-то под сердцем. А вдруг все это временно? Вдруг она передумает и снова уйдет от него к более удачливому, более красивому и богатому мужику?

Но Женечка казалась такой искренней, такой счастливой, что колотье вскоре исчезало, почти не оставляя после себя неприятного осадка. Она все время что-то готовила, стирала, убирала, напевала. Она заполнила все пустовавшее без нее гулкое, одичавшее пространство. Он за ней следовал «челноком», помогал, из рук все выхватывал, отнимал утюг, сам все гладил. И был совершенно и безмятежно счастлив.

Ну, до Игнатовой ли ему было?! Он вообще эту неделю работал спустя рукава, то есть попросту – вообще не работал, отсиживал. И вдруг его вызывает Игорь Витальевич и выдает по полной программе. И за кого, вы думаете?! За ту самую Игнатову, о которой сам полковник и слышать не желал еще неделю назад.

– А правильно ты думаешь, Рыков. – Игорь Витальевич тяжело опустил на стол локти, вонзил растопыренные пальцы в свою седую шевелюру. – И в тот раз правильно думал про девку эту.

– Про Игнатову?

– Про нее, про нее, сердешную, – хмыкнул угрюмо полковник. – Девка-то попала в скверную историю, если можно ей верить.

– Так вы ее нашли? Живую?!

– Нашли, нашли, – закивал полковник и с сожалением покосился на вентилятор, лениво гонявший по кабинету волны горячего воздуха. – И живую. Живее не бывает, Рыков.

– И где она теперь? – осмелился спросить Олег, поскольку полковник вдруг задумался, уставившись на вентилятор, и замолчал.

Выглядел начальник его при этом на слабую троечку. Мешки под глазами. Щеки в сосудистых нитках, как в паутине. Давлением повышенным страдал полковник, сердце у него было слабое, и уставал он чаще и быстрее, да разве он признается?

– Она-то? – Игорь Витальевич отвлекся от безмолвного созерцания вращавшихся бесполезных лопастей. – Отбывает семьдесят два часа.

– В СИЗО?! – Олег еле выговорил. – Ее задержали? По подозрению?

– Да нет, подозревать-то ее пока что не в чем, – выпятил нижнюю губу полковник, помотал головой, но не выдержал и снова съязвил: – У нас же некоторым недосуг опросить соседей ее покойного начальника!

– Женщина из дачного поселка… – хотел было напомнить Олег, но полковник перебил его, со злостью заявив:

– Да кому нужна твоя женщина из поселка? Свидетель! Больше-то, больше никто не видел ее там! Водитель автобуса ее не помнит, говорит, за день так намотается, что все люди ему кажутся на одно лицо. Поначалу, когда опера его «работали», он вроде кивал, что видел ее. Теперь не кивает, а башкой мотает – не уверен. И что? Бабку твою в суд потащим? Да ее там защита в пух и прах разделает. Соседи, нужны соседи ее подстреленного босса. Кто точно подтвердил бы, что она там была. А ты что?! А ты ни хрена не работаешь!!!

– Игорь Витальевич. – окликнул снова Рыков замолчавшего на полуслове полковника. – А где вы ее… Где ее поймали?

– О, это совершенно удивительная история, Рыков! – Полковник откинулся на спинку высокого кресла, уронил тяжелые руки на подлокотники. – В городе, не помню, говорил я тебе или нет, появился некто Кузя Козырь. В недалеком прошлом – убийца с рецидивом. Который, по слухам, после последней отсидки начал вдруг вести праведный образ жизни. То есть: не пьет, не курит и никого не убивает, соответственно. И что самое удивительное: ходит в храм и богу молится. Надо полагать, за души им же убиенных поклоны кладет, н-да… Так вот, появился он, и начало происходить в городе нечто странное. Люди начали гибнуть. Народ, помнивший Кузю преотлично, сразу подумал на него и организовал поиски. И нашел-таки его народец-то озабоченный. Да он, как ни странно, не очень-то и прятался. Жил себе, поживал в тихом зеленом районе в хорошей просторной квартире, спал себе под балдахином…