Совсем как живая - Евгения Михайлова

– Посмотрите, пожалуйста, не прикасаясь, ваш?

– Покажите с другой стороны – там должна быть царапина… Да, мой. Что делать?

– Вы же слышали: я обещал следователю не топить улику. Расслабьтесь, попробуйте пошевелиться. Вы сейчас похожи на ледяную статую. У Лажечникова читал. Читали?

– Я не понимаю, о чем вы говорите.

– Ничего. Вы – не единственный. Доношу суть: это хорошо, что вы с Ольгой не нашли орудие убийства. Скорее всего, это оно и есть. Вы со своей предусмотрительностью наверняка бы его выбросили. То, что пистолет здесь, говорит о том, что имела место подстава. Понятно?

– Почти.

– Вы здесь останетесь или вас куда-то отвезти? Самому не советую садиться за руль.

– Я поеду к Ольге.

– Хорошо, пошли.

Сергей подвез Алексея к дому Волковой и, прощаясь, отвел взгляд. Алексей ждет поддержки и сочувствия… Но история, в которую он влип, слишком круто замешена. Сочувствия ему сейчас не дождаться даже от Ольги. Он отъехал, еще точно не зная, куда нужно в первую очередь, но тут позвонил Николаев. Это решило проблему. Николаев в любой очереди первый.

– Серега, привет. Как дела?

– Пошли с Масленниковым в подмастерья к следователю.

– Как его фамилия?

– Земцов.

– Не помню такого. Неважно. Все это фигня, ты, наверное, и сам понимаешь. У нас будет только то, что сами найдем, разжуем и этому Земцову в рот положим.

– Негигиенично, сказала бы моя мама.

– Зато верно. Мы – не чистюли. Не подъедешь сейчас?

– Еду.

Офис Николаева был похож на него самого. Добротный, строгий, комфортный, в совершенстве оснащенный технически и немного сумасшедший. Можно было не сомневаться, что из каждого квадратика мозаики на тебя смотрит глаз видеокамеры, а милые и спокойные сотрудники по любому сигналу начнут стрелять с обеих рук и ногой нажимать кнопки взрывных устройств. Сергея ждали, провели к директору с почестями.

Николаев сидел за столом, немного напоминающим центр управления космическими полетами, и нетерпеливо перебирал пальцами по краю. Похоже, в детстве он играл гаммы!

– Садись. Чем занимался?

– Убийством девушки, которую мы выдавали за Марину Романову.

– Так я и знал. Некрофилы. Эта девушка может и подождать. А сама Марина, между прочим, томится без имени, без сына, без родины… да…

– Ты забыл мужа и Колю Кузнецова.

– Я не забыл. Мы к ним вернемся. Мы собираемся нейтрализовать Константина Петрова, который ее заказал, или нет?

– Собираемся. Есть план?

– Да. И он вообще без вариантов. Я проделал большую работу, но для того, чтобы получить нужный результат, требуется интрига.

– Кто б сомневался. Мы не пустим, случайно, к нему инопланетян, которые спишут информацию с его мозга?

– Почти так. Пусть он нам сдаст своего покровителя, с которым заключил серьезную сделку. Пусть скажет, что по его заказу убирал свидетелей.

– Ага, – скучным тоном сказал Сергей. – Передача такая есть «Пусть говорят».

– Ты считаешь, что я позвал тебя помечтать вместе? Я знаю, что это за сделка и кто этот человек.

– Кто?

– Василий Осоцкий! Слышал про такого?

– Конечно. Там и сям. Но не вникал, кто он на самом деле.

– Мало кто вникает. На самом деле он, как водится, полубог. Но именно «полу». То есть на чем-нибудь обязательно споткнется – и поедет, как с высокой горы.

– И этим «чем-нибудь» может оказаться несостоявшееся заказное убийство бухгалтера одной незаметной корпорации?

– Нет, конечно. Просто я не все сказал. Этот Осоцкий с недавних пор является покровителем одной вдовы… Ты не поверишь, но это вдова Виктора Леонтьева, заместителя Петрова. Только Леонтьев и Марина Романова знали о сделке, точнее, о том, что деньги пойдут совсем по другому направлению.

– Ты знаешь, куда они должны были пойти?

– Конечно. На строительство сети детских онкологических клиник. Понимаешь, Осоцкий известен тем, что широко поддерживает зарождающийся бизнес, благотворительность, социальные программы, нужды медицины, деток и так далее… Расходные документы выходят из его кабинета веером… Если бы все доходило до места, даже если бы кое-что доходило, мы бы погрязли в благоденствии… Бесподобная ловкость рук. При этом безупречная репутация.

– Из бюджета деньги? – без выражения спросил Сергей.

– Из леса, вестимо. Откуда берутся олигархи? Никто не знает, где этот бюджет лежит и кто его охраняет. Даже я. Но дело не в этом. Ты понял, о чем я?

– Андрей, информация ценная, конечно. Но, извини, я не вижу поля для интриги. Для успешной интриги. Лоб подставить – это да, но пули подменить на детские резиновые вряд ли получится. Что мы такому человеку предъявим? Ну, не финансовые же претензии. Их нет к нему ни у кого, как ты сам понимаешь. А что вдову своего неопытного партнера пожалел и понятия не имел, что другой партнер решил избавиться от бухгалтера, так это ежу понятно.

– Ты меня плохо слушал. Я сказал, Осоцкий должен узнать, что Петров его к этому делу приплел.

– Но он не приплетал?

– Нет. Слушай, я – воин, детектив – ты. Следователь еще у нас имеется… Вы должны как-то использовать то, что я сейчас сказал.

– Елки-палки! Андрей, прости, день тяжелый: опознание, Земцов со мной через переводчика разговаривает… Я ничего уже не соображаю. Ульяна Леонтьева! Дочка того самого Леонтьева! Слава Земцов был у вдовы, у той самой! Она сказала, что ее дочь Ульяна отдыхает где-то. Слава все проверил-пробил: не выезжала никуда из Москвы Ульяна Леонтьева. И нигде не останавливалась. С работы уволилась. Он посмотрел круг ее общения: она знакома с мужчинами, которые знали и Викторию Князеву, убитую девушку. Они часто бывали в одном клубе. Возможно, Осоцкий знал обеих! Ульяна уехала примерно в то же время, когда пропала Князева. Виктория, точнее кто-то по ее документам живет в Швейцарии.

– Черт! Вот это интрига!

– Ты на самом деле думаешь, что Осоцкий имеет отношение к убийству скромной сотрудницы НИИ Князевой, даже если и встречал ее в своем клубе?

– Я думаю, что семейке Леонтьева нужно было, чтобы Ульяна выехала по чужим документам. И поэтому убили другую девушку. Покровитель вдовы мог это устроить. Ясно, что этот человек привык так решать вопросы. Не своими руками, разумеется.

– Тут не все однозначно, не сходится, все спорно…

– Это – второй вопрос, Серега. Главное, чтобы лед тронулся и враг дрогнул. Если Осоцкий неровно дышит к этой вдове, он дрогнет. Как мужчина тебе говорю.

Сергей внимательно взглянул на лицо Николаева, которое стало даже одухотворенным. Тот прямо встретил его взгляд и сказал: