Три рэкетира - Ярослав Зуев

Он возвратился домой в 1989-м и обнаружил, что дома больше нет. Мать умерла полгода назад. Квартира отошла государству.

Выйдя из своего подъезда и даже не оглянувшись, Ледовой побрел к телефонным автоматам, позвякивая мелочью в правом кармане куртки. Виктор зашел в желто-красную кабину, часть выбитых стекол которой была заделана крашеной фанерой, притворил за собой дверь и положил две копейки в монетоприемник. «Двушка» со стыдливым звоном провалилась внутрь автомата.

«Твою мать!» – Ледовой поменял кабину, прижал к уху тяжелую эбонитовую трубку, набрал номер телефона Тренера и только потом отпустил монету, бдительно придерживая ее правой рукой до самого момента соединения. «Больше я на эту фигню не попадусь».

– Алло, – милый женский голос. – «Чей бы это»? – Когда Виктор покидал Киев с сибирским этапом летом 84-го, Тренер жил сам. Родителей своих, погибших в автомобильной катастрофе, Тренер похоронил в 78-м или 79-м, после чего обитал в своем большом частном доме, одинокий как перст. – «Хотя, за пять-то лет?…»

– Здравствуйте.

– Алло. Вас не слышно.

– Алло, девушка! – Ледовой заорал так, что прохожие на улице обернулись.

– Алло, ф – ф, – короткие гудки отбоя.

«Твою мать, а?»

Ледовой повторил попытку, используя десятикопеечную монету, потому что с «двушками» у него наступил коллапс. Автомат непринужденно подкрепился «дистанчиком». На качестве связи пятикратное повышение номинала монеты не отразилось совершенно:

– Алло… – Здравствуйте… – ф-ф… – Короткие гудки.

Виктор с такой силой опустил трубку на рычаг, словно заколачивал в стену гвоздь. Заглянув в следующую кабину, он обнаружил вместо трубки один обрывок защищенного металлорукавом провода.

«Сразу видать, недостаточно защищенного.»

Обрывок сиротливо свешивался с бока телефонного автомата.

В последней будке аппарат вообще отсутствовал. Вместо него из стены торчали четыре болта, унылые, будто сваи, с которых недавним крепким штормом сорвало нефтяную платформу.

«Вот мать твою». – Ледовой несколько растерянно огляделся вокруг. «А Роднойгород все к лучшему меняется». Затем он решительно пересек улицу и чудом втиснулся в подошедший рейсовый «Икарус-гармошку».

«Икарус» оказался переполненным пассажирами свыше всяких разумных пределов. Его перекрутило в разные стороны столь удивительным образом, что он и впрямь принял вид гармошки, прошедшей через руки гармониста-психопата. У пассажиров, зажатых в середине автобуса, шансы выйти на своей остановке практически сводились к нулю. Массовое извержение пассажиров, случившееся в районе метро «Святошино», по своей драматичности не уступало десантированию парашютистов через рампу военно-транспортного самолета. Человеческий поток подхватил Ледового, как горная река резиновый плот, протащил по тротуару и увлек под землю.

После хаоса, испытанного наверху, станция метрополитена показалась Виктору оазисом порядка и чистоты. Он покинул поезд на станции «Большевик» и двумя эскалаторами поднялся наверх. На конечной «семнадцатого» маршрута как раз поджидал автобус – такая же песочного цвета гармошка, только гораздо менее выкрученная. Автобус потихоньку заполнился людьми, с шумом закрыл двери и отправился в путь. Очень скоро от первоначального впечатления простора и комфорта не осталось и следа. Народ на остановках брал автобус штурмом. Водитель начал проскакивать остановки. Обманутые пассажиры ругали его почем зря, водитель тоже за словом в карман не лез. – «Да куда вы претесь, елки – палки, он что, по-вашему, резиновый? Я сейчас вообще никуда не поеду!» – орал раскрасневшийся водитель. – «Еще как поедешь!» – вопили с мест пассажиры. Учитывая обстоятельства, Виктор взялся продираться к выходу задолго до Совских прудов.

Он зашагал по берегу пруда, с интересом разглядывая рыбаков. Рыбаки нависали над водой с разнокалиберными удочками в руках, а их число не оставляло рыбе ни единого шанса выжить. Ледовой прошел мимо, подумывая о том, что «при Андропове нерассиделись бы так, в рабочее время».

Дорога свернула в гору. Поднявшись по крутому склону, Виктор выбрался к неровной линии синего штакетника, окружавшего массивный Тренерский дом.

Дом был заново отштукатурен. Сад выглядел ухоженым. Ветви деревьев аккуратно подрезаны, дорожки прометены, сорняки выполоты.

«Ну и ну? Каратюга перековался в мичуринца? Ну и ну».

Чего-чего, а садоводческих наклонностей за Тренером раньше не водилось.

Двигаясь вдоль забора, Ледовой отметил образцовый порядок во дворе и, наконец, мужские, женские и детские вещи на бельевой веревке, протянутой над кустами крыжовника. – «Да ты, твою мать, женился?» – с удивлением подумал Ледовой. Следующая мысль, появившаяся у него в голове, произвела эффект ушата ледяной воды, вылитой исподтишка на голову.

«Он продал дом и уехал. Сдал. Просто бросил. Да на что емуэта халупа, с такими-то деньжищами…» – Почувствовав, как в висках забили кувалды, Виктор сделал десяток шагов и тяжело опустился на скамейку.

«Идиот», – ругал себя Ледовой, – «тупой самонадеянный идиот. Фраер».

«Следовало сразу, как все улеглось после дебильной выходки этого мудака – Доктора, перепрятать деньги… Нужно было замочить этого долбаного клоуна, этого недоношенного сэнсэя сразу, еще в 79-м».

Ледовой оглянулся. Озеро простиралось далеко внизу, отражая облака, бегущие по небу. Виктор немного успокоился. Подавил инстинктивное желание немедленно лететь на Русановские сады и откапывать схрон, чтоб убедиться, – «все на месте, не все иливообще ни хрена нет». Ледовой невыносимо хотел курить, но сигареты по дороге не попались нигде. Советский Союз на глазах проваливался в пучину затяжного товарного голода. С прилавков постепенно исчезало все. Сигареты, – по мнению курильщиков – в первую очередь.

Было около четырех пополудни. Кое-как устроившись на скамейке, Ледовой решил дождаться старого товарища, вдруг он все-таки просто женился, нарожал детей, глядишь – и объявится с работы. – «Лучше тебе объявиться, Тренер», – искренне пожелал Ледовой. В противном случае, Ледовой сам себе поклялся, что Тренера найдет, из-под земли выкопает, откуда только возможно достать – достанет, и тогда ему, Тренеру, его вероломное предательство выйдет ой каким боком. «Каждый рубль у менякровью отхаркаешь!» – подумал Ледовой, и зубы его заскрипели.

* * *

В начале шестого возле дома припарковалась щегольская «шестерка» с дочерноты затонированными стеклами и противотуманками явно забугорного вида. Антенн из «шестерки» торчало не меньше, чем из известного советского лунохода.

Дверца открылась, Тренер элегантно выскользнул из машины и бодро зашагал к калитке дома. Выглядел он подтянутым и помолодевшим, джинсовая рубашка с нашивками «US ARMY» и широченные светло-голубые «пирамиды»[39]явно стоили не пять копеек. Черные «капли» добавляли шарма в общую тренерскую картину.