Криминальное наследство - Фридрих Незнанский

— Но у тебя же контракт на целый год!

— И что? Захочет — хоть завтра под каким-нибудь предлогом расторгнет, благо там указан целый список очень удобных причин… Вот, например, если я не стану соблюдать диету или пропущу подряд два танцкласса. Так что…

Поняв, что в ближайшее время Вера вряд ли найдет возможность с ней повидаться, Лариса совсем было загрустила, но тут очень кстати обнаружилась своеобразная отдушина. Вадим, которому не терпелось похвастаться перед знакомыми молодой красавицей женой, решил побывать на нескольких развлекательно-деловых тусовках, которыми, по его словам, в последние годы он часто пренебрегал. Пару приемов устроил и у себя в особняке.

Перед каждым светским мероприятием Ларисе давался полный карт-бланш по части шоп-тура по самым дорогим бутикам столицы. Не доверяя ни вкусу, ни опыту юной провинциальной супруги, Сурин, несмотря на Ларины обиду и протесты, навязал ей в спутницы немолодую, зато убийственно-элегантную даму, свою старую знакомую. Лариса так и не узнала, сколько именно заплатил муж этой имиджмейкерше за консультации и время, которое та на нее потратила, но, похоже, дама и впрямь была мастером своего дела. Как ни хотелось юной банкирше воспротивиться хотя бы одному ее совету, сделать это она не смогла — советы были действительно безупречны…

В конечном счете получилось, что в процессе подготовки к выездам и приемам перед каждым из них закупался чуть ли не целый гардероб: раньше и десятой его части девушке хватило бы на пару лет. Совершенно пустая гардеробная, смежная с ее будуаром, про которую Лара думала, что заполнить ее не удастся и за сто лет, оказалась забитой до отказа дорогими платьями, костюмами, мехами, бельем… И это не считая драгоценностей, которые Сурин дарил жене, демонстрируя небывалую щедрость.

Светская жизнь, а главное — подготовка к ней оказались делом захватывающим, даже азартным и занимали уйму времени: несколько первых месяцев брака пролетели в итоге почти незаметно. За это время Лариса научилась многому: не только вести себя и за столом, и во время собственных приемов соответственно принятому в суринском кругу этикету, соблюдения которого муж требовал. Благодаря все той же имиджмейкерше — мастеру на все руки — данный этап обучения молодой супруги прошел быстро и успешно: Лариса, во-первых, была талантливой ученицей, а во-вторых, еще не до конца забыла приемы в доме собственных родителей при жизни отца, в лучшие времена…

Научилась она — и это было куда важнее — понимать, что среди жен суринских коллег и знакомцев никаких подруг себе искать нельзя, все они сплошь завистницы и интриганки. И точно так же нельзя подавать вид, что все о них знаешь и понимаешь. Словом, вести себя следовало тонко и осторожно. Ничего лишнего не говорить, улыбаться приветливо каждой и каждому, своего торжества по поводу внимания и восхищения, которое оказывают ей мужья завистниц, боже упаси, не проявлять, ну и так далее.

Вроде бы ничего особенного, типичные «женские штучки», но, как выяснилось, к удивлению самой Ларисы, именно эта часть новой жизни давалась ей труднее всего… Уже к середине очередного приема или светской тусовки она начинала отчаянно скучать, потом тосковать и с огромным трудом выносила это общение. К тому же все эти жены и подружки как на подбор оказывались не только злобными, но еще и глупыми. А может, ей так просто казалось?.. Как бы там ни было, но настал неизбежный момент, когда Лариса прямо заявила Сурину о нежелании ехать на какую-то модную выставку с последующим закрытым банкетом «для своих». Благо повод для отказа был: сам Вадим поехать не мог из-за какой-то деловой встречи и собирался отправить туда жену в обществе своего зама, которого она терпеть не могла.

Относительно того что молодая жена в его отсутствие затеет с кем-нибудь флирт или, чего доброго, роман, Сурин был к тому моменту уже спокоен: большой знаток женской психологии, Вадим Вячеславович, к своему удовольствию и удивлению, обнаружил, что, в отличие от его предыдущих жен-вертихвосток, Лариса к мужчинам чуть ли не равнодушна. Конечно, о подлинной причине ее «равнодушия» он и понятия не имел. А посему испытывал чувство неведомого ему доселе удовлетворения: на этот раз банкир с новой избранницей явно не промахнулся!

Услышав, что жена без него не желает ехать развлекаться, Сурин отнесся к ее отказу весьма добродушно. Очевидно, его тщеславие по поводу Ларочкиной красоты, а заодно и верности мужу было уже удовлетворено.

— Ну что ж, — улыбнулся он, привлекая ее к себе, — как хочешь, дорогуша… А если соскучишься, можешь записаться в фитнес-клуб, я позвоню Екатерине Васильевне, она тебя пристроит куда нужно… Или можешь съездить с ней в какой-нибудь приличный ночной клубешничек.

Екатерина Васильевна была той самой дамой-имиджмейкером, и ее общества Лариса уже наелась. К тому же Ларочка была слишком ленивой для фитнес-клуба, а «приличный ночной клубешник»?.. Ну что в нем хорошего без Женьки, да еще с этой мымрой в придачу?!

— Я бы лучше дома побыла, — вздохнула она. — И вообще, надо восстанавливаться в университет, потом бы сюда перевелась… А то так и останусь неучем!

Сурин искренне расхохотался:

— На кой черт тебе сдался университет? С твоим характером, девочка моя, лишнее учение грозит превратить тебя в занудную ученую даму, зачем мне такая жена?.. Ну насмешила! Но если тебе скучно сидеть дома…

— Ничуть! — поспешно и бойко соврала Лариса, которой на самом деле уже действительно делалось потихонечку скучно шататься без дела чуть ли не целыми днями по особняку. Но и все эти выезды-приемы достали еще больше… Уж лучше телевизор смотреть или исследовать наконец огромную суринскую библиотеку, состоявшую сплошь из новеньких нарядных томов, как она подозревала никем ни разу не читанных.

— Ну смотри! — улыбнулся Вадим. — Если все-таки соскучишься, телефон Екатерины Васильевны у тебя есть… А что, кстати, твоя подружка, к которой ты раньше ездила? Поссорились, что ли?

— Вера занята у себя на фирме, пашет день и ночь как проклятая… Я хочу ее все-таки вытянуть к нам в гости, можно?

— Конечно, можно, девочка моя, приглашай на здоровье, лишь бы тебе было хорошо!

Так получилось, что через два дня после этого разговора совпали сразу два события: Сурин уехал по делам за рубеж на целую неделю и наконец-то впервые за все пролетевшее после заключения брака время вернулся в Москву Женька!

О последнем она узнала от Нины, которой, услышав долгожданную новость, едва не бросилась на шею! Видимо, Лопухин тоже здорово соскучился, потому что успел даже за ее спиной договориться с Верой и ждал ее назавтра, ровно в полдень, в комнате, которую та все еще снимала, не поменяв на что-то более приличное.

Лариса почти обезумела от радости — настолько, что едва не сорвалась с места и не полетела туда сразу, как услышала, что Женька в Москве. Хотя он ясно назвал время встречи, а тогда был уже довольно поздний вечер. Отрезвила ее Нина Степановна: теткино «Нет!» прозвучало столь жестко и убедительно, а брошенный на Ларису взгляд был преисполнен такого ледяного холода, что кидаться Нине на шею сразу же расхотелось.