Раб лампы - Наталья Андреева

— Вы имеете в виду, что я под подозрением?!

— Алик, тебе же сказали: выйди.

— Но речь ведь идет о моей жене!

— Здесь ей ничто не угрожает, — заверил Давид

Альберт Валерианович сердито засопел. Он уже поняла: ревнует. С какой точностью Дере определяет своего соперника! Уже не Сеси его беспокоит, а Давид. Она еще и сама ни в чем не уверена, а муж уже почувствовал! Говорят же: ревнует — значит, любит. Если так, то муж без ума от нее еще больше, чем двадцать лет назад, когда они познакомились.

— Алик, — попросила она. — Выйди, пожалуйста.

Умница Черных по-прежнему держался в тени и молчал. Повисла напряженная пауза. Наконец разозленный Дере их покинул.

— А почему он нервничает? — спросил Черных

— Его вчера не было дома, — пояснил Давид.-Я так понимаю, что именно в этот промежуток времени и убили Клару Гатину.

— Очень интересно! — воскликнул Дроздов. -Мы поначалу думали: может, грабитель?

— Но ведь она открыла ему дверь! — воскликнула Маргарита. — Следовательно, она его знала!

— А почему тогда в холле беспорядок? Напольная ваза треснула. Черных говорит, что мебель передвинули.

— Следы на полу, — краснея, пояснил тот. — От ножек журнального столика. Но хозяин говорит -ничего не пропало. Я спросил у приходящей домработницы, и она…

— Выстрела никто не слышал, — перебил его Дроздов. — Или слышали, но значения не придали. Толку ни от кого не добился. У дома толстые стены, участки огромные. Ближайшие соседи в отъезде. Одни говорят, был хлопок, а охранник у шлагбаума плечами пожимает. Рядом с телом валялся пистолет. Кстати, мы отдали оружие на экспертизу. «ТТ-33». Пистолет Токарева. Калибр семь и шестьдесят два миллиметра.

— Из которого… — напряженно сказал Давид.

— Да. — Дроздов кивнул. — Стреляли в Евдокию Ивановну. Официального заключения экспертизы еще нет, но лично я не сомневаюсь: он! Оружие в обоих случаях одно и то же.

— А отпечатки пальцев? — спросил Давид.

— Четкие. Одни принадлежат хозяину дома. Платон Гатин сказал, что брал пистолет в руки.

— А вторые?

— Неизвестному лицу. Больше ничьих отпечатков нет. Пистолет брали в руки двое. Гатин и…

Давид встал и направился к мойке. Посуду сегодня мыл он. Маргарита заметила, что две чашки так и остались грязными. Давид достал два прозрачных целлофановых пакета, аккуратно упаковал в них грязные чашки. Принес Дроздову.

— Вот из этой, — он приподнял любимую чашку Альберта Валериановича Дере, темно-синюю, с крупными золотыми цветами, — пил муж.

Черных кивнул и аккуратно, двумя пальцами взял пакет. Поднял его на уровень глаз, посмотрел на чашку, словно уже сличая отпечатки с теми, что были на пистолете.

— А вот из этой, — она печально смотрела на глиняный бокал с ангелочками, который выбрала специально для Сеси, — любовник.

— Очень хорошо! — с энтузиазмом сказал Дроздов.

— Я уверен, — подчеркнул Давид, — что вторые отпечатки пальцев на рукояти пистолета «ТТ», из которого стреляли в Маргариту Ивановну и убили Гатину, принадлежат кому-то из них. Альберту Дере либо Сергею Симонову.

— Отлично! — повторил Дроздов.

— Сколько времени займет экспертиза? — хрипло спросила она.

— Мы постараемся побыстрее, — пообещал Дроздов. — Но… Работы много. В крайнем случае — в среду.

— А до среды…

— До среды я глаз с них не спущу! — сурово сообщил Давид.

— Если бы они хотели сбежать — уже сбежали бы, — заметил Михаил Черных.

И принялся аккуратно укладывать обе чашки в потрепанный рыжий портфель. Она опять подумала: старший лейтенант — умница! Пошутила грустно:

— Не перепутайте.

Черных посмотрел на нее обиженно: за кого вы меня принимаете? Маргарита невольно вздохнула. Хорошо бы ни одни из отпечатков пальцев не совпали с теми, что на пистолете. Хорошо бы…

— Что-то здесь не то… — Давид нахмурился. -Я чувствую подвох, а интуиция меня редко подводит. Но насчет отпечатков я уверен. Один из них. Подождем.

— Подождем.

Дроздов поднялся, следом встал Черных, прижимая к себе портфель.

— А что насчет машины? — спросила она. — Видели у дома Гатиных зеленую машину?

— Опрашиваем свидетелей. Хозяин дома, Платон Гатин, сказал, что видел зеленый «Опель».

— Значит, Сеси! — воскликнула она.

— Я сразу сказал, что Симонов там был, — заметил Давид. — Но стрелял ли? Нужна экспертиза. Машина — это еще не факт.

— Гатин разминулся с ним буквально на несколько минут, — вздохнул Дроздов. — Говорит, если бы знал, что в зеленом «Опеле» убийца жены…

— Знать бы, где упасть — соломки подстелил бы. -Черных развел руками.

— Не могу понять, — сказала вдруг Маргарита.

Они стояли у двери на террасу.

— Чего именно? — Черных внимательно посмотрел на нее.

— Не вяжется. Если на мою жизнь покушался Сеси, при чем здесь записки с угрозами? Ведь все началось с них! Ну хорошо: последняя появилась уже при нем. Но Лимбо? Когда ее разбили, мы с Сеси даже не были знакомы!

— Все выяснится, Евдокия Ивановна, все выяснится, — обнадежил Дроздов.

Они вышли в холл, оттуда на крыльцо. У нижней ступеньки переминался с ноги на ногу Альберт Валерианович Дере.

— Скажите, что моей жене ничто не угрожает! -с пафосом воскликнул он.

— Давид остается здесь. Все будет в порядке, -заверил его Дроздов.

— Я вас провожу. — Давид первым направился к калитке.

Там они с Дроздовым остановились и минут пять о чем-то разговаривали. Маргарита заметила, что лица у мужчин напряженные. Потом капитан Дроздов передал Давиду какие-то бумаги.

— Что это такое? — заволновался Дере, который смотрел в ту же сторону. — А? Дуся, что?

— Пойди и спроси.

— Чтобы меня послали?

— По-моему, Давид со всеми вежлив.

— Я вижу, у тебя новая любовь? — криво усмехнулся Дере.

— Алик, не преувеличивай.

— Меня-то не обманывай. Удивляюсь я тебе, Дуся! Ладно — щенок. Красавчик! Как женщину я тебя понимаю. Но это чудовище? Он же просто жирный!

— При чем тут это?

— Толстый, неповоротливый. И дурак.

— Неправда.

— Он тупой, как все вояки. Необразованный. Он же ничего не понимает в искусстве!

— При чем здесь это?

— О чем ты с ним будешь разговаривать? Ну, о чем?

— Ты так говоришь, Алик, будто я за него замуж собралась!