Голоса ночи - Анна Малышева

Звонок назойливо повторился. Она окончательно убедилась, что звонит Юра, она ведь вчера забрала у него ключи от квартиры! Эта сцена до сих пор ее смущала, уж чересчур неприятно было обнаружить, что дом, где ты спишь, прячешься, чувствуешь себя в безопасности – открыт кому-то постороннему. Она на цыпочках подкралась к двери, прислушалась. На площадке было тихо. Ей в голову вдруг пришла мысль: Саша и Лена тоже стояли и звонили, и в первые два раза Игорь так же подходил к двери и слушал… Что мешало ему открыть? Откуда он мог знать, что за дверью – смерть? Что-то чувствовал? Что-то знал? Она ничего не знала, и ничего не чувствовала. Она просто не хотела, не могла открыть, хотя не было ничего легче, чем протянуть руку, повернуть ручку замка, увидеть Юру…

На площадке был шершавый цементный пол. Она услышала, как по этому полу шаркнула подошва. За дверью кто-то топтался и молчал. Потом услышала, как звякнули перила, кто-то взялся за них рукой, они всегда так при этом звякали… И шаги вниз по лестнице. Вниз, а не в квартиру напротив. Она решилась, отодвинула крышечку с глазка, выглянула. На площадке пусто. Дверь напротив закрыта. Тогда Анжелика отперла свою дверь и выскочила на площадку, перевесилась через перила. Перила гудели уже где-то на первом этаже – видимо, посетитель бежал, а не спускался шагом. Она вернулась в квартиру, захлопнула дверь, побежала на кухню, чтобы выглянуть в окно и увидеть выходящего из подъезда. Но явно опоздала, смотрела минуты две, а из подъезда никто не вышел. Визитер явно покинул двор прежде, чем она успела занять наблюдательный пост у окна. Только девочки все еще играли в классики, да старушка ковыляла вслед за своей облезлой белой болонкой, да появился в поле зрения сосед, тот самый, которого она вчера встретила у гаражей. А парня не было.

«А почему парня? – спросила она себя. – Может, приходила наша блондинка?» Анжелика и сама не могла сказать, почему была уверена, что в дверь звонил мужчина. Молчание, шарканье подошвы большого размера, звон перил, когда за них ухватилась тяжелая рука, скорость, с которой тот скрылся… «И к тому же, – грустно пояснила она себе, – если бы это была блондинка, от нее, наверное, пахло бы моими духами… А на площадке не пахло ничем». Ей стало не по себе, но от мысли перекусить она не отказалась. Мать привезла гору продуктов, видимо, считала, что дочь убита горем и теперь нуждается в доставке на дом. Анжелика вытащила колбасу, кетчуп, сделала бутерброд, налила кружку томатного сока. Есть она отправилась на балкон, не для того, чтобы наблюдать за своим подъездом (тем более что он был с другой стороны дома), а просто для разнообразия. В тот миг, когда бутерброд исчез, кружка наполовину опустела, а на душе стало поспокойнее, ее окликнули. Она испуганно завертела головой. И увидела Юру. Он высовывался из окна своей квартиры, а в хрущевском доме все расстояния были минимальными. Если бы Юра протянул свою длинную руку, он бы смог не только окликнуть Анжелику, но даже хлопнуть ее по плечу.

– Напугал! – пробормотала она с набитым ртом и поставила кружку на подоконник. – Это не ты ведь ко мне в дверь звонил?

– Нет, я только проснулся.

– Хорошо спишь, совесть чиста? – насмешливо спросила она.

Он ничего не ответил. Наверное, предпочел сделать вид, что не помнит, как он вчера уснул в квартире Анжелики, в бывшей комнате ее мужа, и что рассказывал, и как плакал, и как Саша тащил его к матери, а Юра ни за что не хотел уходить.

– Знаешь, – сообщила ему Анжелика. – Я хочу поменять замки в двери.

Юра поморгал, вспоминая, видимо, вчерашний эпизод с ключами.

– Разумно, – выдавил он наконец. – Тебе надо быть осторожнее. У меня голова болит…

– Заработался? Сходи в клуб «Ла Кантина», там недурно кормят. Мексиканская кухня.

– Где это?

– На Тверской.

– А, у нас там квартира, – откликнулся он.

Анжелика изумилась и недоверчиво на него посмотрела:

– Серьезно? Квартира на Тверской?

– Да, четыре комнаты. Это отцовская квартира. А эта – мамина. Мы ту квартиру сдаем. Мать же не работает, а я учусь.

– И за сколько сдаете?

– Не спрашивай, – загадочно ответил Юра.

Она прониклась к нему уважением – не каждому выпадает счастье жить на Тверской! А сосед, похоже, также почувствовал, что его акции повысились, и довольно бодро спросил:

– Сходим куда-нибудь поесть?

– Тебе мать не готовит?

Он погас, пожал плечами. Девушка закурила, протянула сигарету, он взял. Теперь они были совсем рядом: она в углу балкона, парень прижался к косяку окна. Анжелика даже видела, какого цвета обои в той комнате, где он стоит. Зеленые в бежевую полоску.

– Она дома? – шепотом спросила Анжелика.

– Уехала в парикмахерскую.

– Ну, как она? Узнала, что ты разболтал?

– Я тебя прошу, по возможности не вспоминать об этом, – мрачно заметил он.

– Ну, подумаешь! Я же никому не скажу.

– А нас весь дом слышит.

– Как это?!

Он показал вниз, и она увидела, что в окне под ним красуется женщина лет тридцати с испитым, дегенеративным лицом. Соседка встретила взгляд Анжелики без всякого смущения и даже не двинулась с места. Анжелика возблагодарила бога, что не ляпнула чего-нибудь неподходящего. И одновременно разозлилась. Кивнула вниз, спросила:

– А откуда ты знаешь, что она там? Ты же не мог видеть!

– А перегар не чувствуешь?

Она потянула носом, убедилась в его правоте. Грустно сказала:

– Тогда ладно, потом поговорим. Я, честно говоря, думала, что это ты ко мне в дверь звонил, по вчерашнему делу пришел, как договорились. Помнишь, как я к тебе бегала?

– Что? А… Знаешь, тебе не стоит самой лезть… Когда спросят – тогда ответишь. А то с чего бы ты стала о нас говорить, да? Получается, что мы тебя попросили?

– Ты прав. Слушай, ты очень осторожный человек, наверное? – Анжелика заговорила смелее, потому что дегенератка исчезла и даже закрыла за собой окно.

– Я-то осторожный, но пользы это мне никогда не приносит. А можно, я к тебе зайду?

– Нет, – она с ужимкой взяла с подоконника пустую кружку. – Я сейчас ухожу.

– По делам? – У него был вид собаки, с которой хозяин отказался погулять.

Она посоветовала:

– Да развлекись ты, не кисни! Такой здоровый парень, а сидишь с мамой и расстраиваешься из-за ее грехов…

– Тише!

– Ее нет, – Анжелика глянула вниз. – И вообще, ты слишком многого боишься. Я вот ничего не боюсь.

И с триумфом покинула балкон, даже не дождавшись ответа. Посмотрела на часы. Дома не сиделось, хотя до назначенного свидания было далеко. Чтобы скоротать ожидание, вымыла голову, как могла, уложила волосы, слегка накрасилась. Затем оделась, зашнуровала легкие бежевые башмаки, уложила сумку. А потом ей не оставалось ничего иного, как взглянуть в зеркало и уйти из дома.