Марш Мендельсона на бис - Мария Жукова-Гладкова

Я встала, но почувствовала легкое головокружение и решила пока снова опуститься на пол. Откровенно говоря, чувствовала себя не то чтобы отвратительно, но было как-то муторно. Кофейку бы сейчас крепенького и погорячее. И воздухом свежим подышать. Правда, находясь в закрытом помещении, я не ощущала ни спертости, ни затхлости. Воздух в нем все-таки можно было назвать чистым.

И вообще, где я? Кто был в «Гранд Чероки»? Или опять Игорюнины проделки? Но зачем? Я же договорилась с ним мирно побеседовать? Скорее это друзья той троицы, которую вчера забрал с собой некий Илья Михайлович, Игорюнин приятель. И что я им скажу? А главное, как меня тут будут принимать? Судя по началу встречи, на особый комфорт рассчитывать не приходится.

Внезапно Тимка опять издал какой-то звук – нечто среднее между рычанием и жалким тявканьем – и напрягся. Я прислушалась: до меня долетел звук приближающихся шагов. Кого несет нелегкая?

– Пес, ты помнишь, что должен меня защищать? – без особой надежды спросила я шепотом. Правда, скорее мне придется защищать Тимку.

В двери повернулся ключ, она распахнулась, кто-то щелкнул выключателем на стене слева от двери (могла бы найти, если бы захотела), и комната озарилась светом, показавшимся мне театральными юпитерами. Я зажмурилась, потом открыла глаза, понимая, что чем раньше привыкну к электричеству, тем лучше. На пороге стоял тот самый водитель, который искал двадцать девятый дом.

– Очухалась? – спросил он без каких-либо эмоций в голосе. – Пошли.

Я быстро огляделась вокруг. Предназначение комнаты угадать было сложно: она была почти пустой, если не считать поставленных одна на другую четырех табуреток в углу, а также нескольких забитых ящиков в другом. Окон не наблюдалось.

Я встала, Тимка поднял голову и вопросительно уставился на меня.

– Пошли, раз приглашают, – прошептала я ему и направилась вслед за парнем, не побоявшимся повернуться к нам спиной.

Шла я, держась за стеночку – все еще было нехорошо. Как выяснилось, меня держали на подземном этаже. Пришлось подниматься по деревянной лестнице, после чего мы оказались перед распахнутой на улицу входной дверью. Я жадно вдохнула свежего воздуха. Мы где-то за городом? Моему взору представилась часть двора и капот темно-вишневого джипа, на котором меня сюда доставили, а также верхушки елей за забором. Где я?

– Сюда, – показал парень, раскрывая передо мной дверь, ведущую, как я поняла, в основную часть дома. Тяжело вздохнув, я повернулась от выхода к желанной свободе, оказалась в коридоре, откуда попала в зал с камином, – и замерла на пороге. Пес прижался к моим ногам.

За круглым столом, уставленным яствами, сидели мой первый муж Анзор Абрашидзе и его дядя Ромаз Георгиевич, мгновенно повернувшиеся на звук раскрываемой двери. Ну и встреча!

– Здравствуй, Катя! – воскликнул Ромаз Георгиевич, расплывшись в улыбке. – Проходи, садись, угощайся.

И он широким жестом обвел стол. Почувствуйте восточное гостеприимство, называется.

Анзор только молча кивнул. До сих пор злится?

– Добрый вечер, – поздоровалась я, не изображая ни радостных улыбок от встречи, ни кислых мин, и дернула собаку за поводок. – Пошли!

Я разместилась в кресле напротив дяди Анзора, бывший муж оказался у меня слева.

– Что ест собака? – расплылся в очередной улыбке Ромаз Георгиевич. – Мы ему сейчас мисочку приготовим.

– Собака предпочитает мясо, – заявила я. – Можно курицу или утку. Только без перца, соли, специй. Ему нельзя острое.

Ромаз Георгиевич крикнул некоего Колю, это оказался уже знакомый мне водитель, отдал ему распоряжение, Коля презрительно глянул на моего любимого зверя, устроившегося у моих ног, но кивнул начальнику и удалился, чтобы вскоре вернуться с мелкой тарелкой, на которой лежали куриные косточки.

– Что вы принесли моей собаке?! – завопила я. – Это же не бездомная тварь, которая готова есть все, что ей кинут! Мясо – кусками, вернее кусочками – ему надо мелко порезать. Он не будет есть ваши кости! И попить не забудьте. Воды простой в пол-литровую банку. До ободка.

С гневным видом я отвернулась от Коли, застывшего с тарелкой в руке у двери и вопросительно посматривающего на Ромаза Георгиевича. Пес рыкнул. Анзор пока не проронил ни звука. Не онемел, случайно? Насколько я его помнила, он всегда орал по поводу и без повода и носился по квартире с диким криком «Зарэжу!» и фамильным кинжалом, след от которого до сих пор имеется у меня на боку.

– Желание гостя – и гостьи – для нас закон, – заявил Ромаз Георгиевич. – Коля, сделай, как просят.

Коля помялся и обратился непосредственно ко мне с просьбой дать более точные указания. Что там давать? – не понимала я, но тут же сообразила, что могу получить возможность осмотреть дом, а это будет для меня очень кстати. Мало ли что? И я предложила свои услуги по приготовлению еды для любимой собаки. Ромаз Георгиевич отправился меня сопровождать в кухню, неизменный Коля замыкал шествие.

К моему великому сожалению, кухня находилась совсем рядом с каминным залом и осмотреть дом мне не удалось. Я даже не могла сказать, какую площадь он занимает и сколько тут этажей.

Вскоре мы с Тимкиной тарелкой и банкой вернулись в каминный зал, где Анзор, не дожидаясь нас с дядей, уже приступил к трапезе, за что Ромаз Георгиевич его пожурил. Анзор пробормотал что-то на родном языке, бросив на меня испепеляющий взгляд, но набивание своего вместительного желудка временно прекратил, а я порадовалась (или огорчилась?), что он еще может говорить.

Дядя бывшего мужа открыл красное вино, произнес длинный тост, ввернув туда историю сорта винограда, из которого его делают, пару слов про технологию и сотню про то, как долго они оба ждали этой встречи со мной. Мы чокнулись и вино выпили. Откровенно говоря, я вино не люблю – никакое. Не понимаю я всех этих букетов. Мне бы чего покрепче. А Ромаз Георгиевич спрашивал, почувствовала ли я вкус чего-то там особенного, когда священная жидкость только попала на язык. Причем вкус этот, после того как немного подержать вино во рту, должен чуть-чуть измениться. Я ляпнула что-то умное, порадовавшись, что после вина мне в самом деле стало лучше – почти полностью исчезли неприятные ощущения от попавшего в организм газа. О чем я и заявила вслух.

Ромаз Георгиевич усмехнулся и заметил, что о делах не говорят сразу же. Надо насладиться трапезой, а уж потом…

Но у меня словно шило попало в определенное место. Возможно, на меня так подействовала нежданная встреча с бывшими родственниками, которых я уж никак не чаяла увидеть. Или меня так раздражал мрачный вид Анзора в противоположность болтающему без перерыва дяде? Насколько я помнила, раньше как раз было наоборот: Анзор страдал словесным поносом, а дядя говорил относительно мало, но строго по делу.

– Катенька, ну столько ж лет прошло! Давно не виделись! Захотели пригласить тебя в гости! Посидеть, поговорить! Давай вина выпьем, покушаем хорошо, а потом о делах поговорим! А?