Детские игры - Анжела Марсонс

Войдя в бунгало, Ким в холле столкнулась с Вероникой. Неподвижное лицо женщины напряглось.

– Инспектор, меня это начинает утомлять, а у меня еще очень много работы.

Ким достала свой полицейский значок и подняла его в воздух.

– Полиция! – громко крикнула она. – Для всех объявляется перерыв. Немедленно.

Две уборщицы, стоявшие рядом, недоуменно оглянулись.

– Убирайтесь! – рявкнула Стоун, и комната мгновенно опустела.

Впервые она увидела на лице Вероники неуверенность.

– Почему вы не сказали нам всей правды о Белинде? О том, что она сама была вундеркиндом? И участвовала в самом первом конкурсе «Брейнбокс»?

Вероника отступила на шаг и оперлась рукой о только что очищенную крышку серванта.

– Прошу прощения, но я не понимаю, как эта информация может помочь в поисках убийцы.

– Не валяйте дурака, мисс Эванс, – ведь мы обе знаем, что вы далеко не глупы. Вы знали, что она собиралась на это мероприятие, и предпочли ничего не сказать нам об этом. И только теперь мы узнали, как тесно она была связана с «Брейнбокс». Белинда была гениальным ребенком, так?

Вероника молча кивнула. Казалось, она не доверяет своему голосу.

– Вы не хотели, чтобы она туда ехала?

И опять женщина молча покачала головой.

– Да говорите же, ради всего святого. Мы знаем ваш секрет, но убей меня бог, если я понимаю, для чего его надо было так тщательно охранять.

– Она ездила туда каждый год, если у нее появлялась такая возможность. Ездила для того, чтобы вспомнить, чтобы вернуться в то время, когда были живы наши родители. Кроме того, она ловила кайф, изучая детей, их поведение и отношение к окружающим… Она даже верила, что может предсказать, какими они станут в будущем. Понимаете, она с ними общалась, задавала им вопросы. Пыталась их понять…

– Зачем?

– Затем, чтобы понять самое себя.

– Не понимаю, – вмешался в разговор Брайант. – Она была образована, у нее была хорошая работа – все в ее жизни было сбалансировано и уравновешено…

– Вы вот это называете уравновешенным? – уточнила Вероника, взмахнув рукой в сторону гор мусора. – Вы считаете это нормальным? Когда родители умерли, Белинда сохранила все их вещи до последней мелочи и окружила себя ими. И каждая из них была ей памятна по-своему. Она хотела, чтобы все вернулось на круги своя.

Пока женщина говорила, Ким внимательно наблюдала за ней.

– А каково это, быть сестрой гения?

Вероника пристально посмотрела на нее.

– А вот это запрещенный прием, инспектор. И вам это ничем не поможет. Могу только сказать вам, что такие семьи уже не могут жить нормальной жизнью.

– Продолжайте, – попросила Ким. – Расскажите мне хоть что-нибудь, что поможет нам понять, как все изменилось после появления Белинды.

Вероника на мгновение задумалась, а потом на ее лице появилась печальная улыбка.

– Возьмем куклу. У меня была кукла. Ничего особенного – тряпичная, в хлопчатом платье, с нарисованным лицом и несколькими клоками желтой шерсти вместо волос. Родители подарили мне ее, когда мне было два года.

«Какое подробное описание игрушки, полученной в подарок больше шестидесяти лет назад», – подумала про себя Ким.

– В детстве у Белинды часто случались колики, и она успокаивалась только тогда, когда я махала Джемаймой у нее перед глазами. Она наблюдала, как я заставляла куклу танцевать, размахивать руками и корчить рожи. Это было универсальное лекарство. Белинда все это обожала, и когда ей было плохо, она указывала мне на Джемайму и улыбалась. К тому моменту, когда Белинда пошла в школу, куклу уже звали «Мима», и она продолжала успокаивать мою сестру, когда та бывала несчастна.

На губах Вероники промелькнула ностальгическая улыбка, но они сразу же вновь сжались.