Зловещее Проклятие - Деанна Рэйборн

АНУБИС БРОДИТ ПО ЛОНДОНУ

Я не могла сдержать свое отвращение. — Как, черт возьми, Баттерyорт обнаружил это? — потребовалa я ни от кого конкретно.

Стокер вынул из утконоса разбитые кусочки стеклянного глазного яблока и бросил их на пол. — Старый Бог был замечен около Стрэнда прошлой ночью.

Я поднялa брови. — Стрэнд? Ты имеешь в виду возле отеля Садбери. Звучит так, как будто этот бог нанес им визит после того, как покинул нас.

— Не совсем в таком порядке, — поправил он. — Обрати внимание на время. Анубис был замечен в отеле почти в то же время, когда мы его видели. Есть два Анубиса. Можно ли назвать их Ануби?

— Это невозможно, — репрессивно указала я. — Он не может быть в двух местах одновременно.

— Если он на самом деле не бог. Я полагаю, ты хотела обсудить эту возможность прошлой ночью.

Я вздохнула и отказалась попадаться на удочку. — Итак, у нас есть пара трикстеров, принимающих облик египетского бога и бегающих по городу. — Я задумчиво наклонила голову, обдумывая щедрый заголовок. — Я почти могу заподозрить самого Дж. Дж. Баттеруорта в том, что он приложил к этому руку, если бы не тот факт, что мы видели Анубиса собственными глазами.

Стокер остановился, обдумывая. — Он все еще может стоять за этим. Нет фотографий, только показания очевидцев, имена которых не указанны. Баттерyорт, возможно, выдумал все это, как отвлечение от того факта, что он на самом деле был здесь, играя в переодевание.

— Но с какой целью? Полагаю, бегать по городу под видом Анубисa, безусловно, способ повысить интерес к проклятию и продавать газеты.

— Вероятная мотивация для репортера, — сказал он, возвращаясь к своему утконосу. — История посещения Анубисoм Лондона будет распространяться. Публика сойдет с ума, увидев сокровища, которые раскопали Тивертоны. Кроме того, я хотел бы отметить, что ты обиделa Фигги Тивертон. Очевидно, она не запланировала свое появление здесь, чтобы проводить время со мной, — добавил он с торжествующей улыбкой.

Я сдалась неохотно. — Очень хорошо. Я полагаю, это былo несколько… — я искала слово.

— Неспортивно, — снабдил меня словом Стокер. Наши глаза встретились, и на мгновение я почувствовала возгорание этого странного чего-то, что делало нас похожими, этого стремительного понимания, которое протекало между нами.

Я взяла газету и повернулась, чтобы прочитать под сгибом. Вид этих смелых черных букв охладил мой мозг. — Стокер, это чудовищно… — начала я.

— Это то, что мы ожидали. — В нем чувствовалось смирениe, которое мне не понравилось.

— Они практически обвиняют тебя в убийстве Джона де Моргана, — рассерженно сказала я. — Разве это тебя не расстраивает?

Он пожал плечами. — Чего ради? У меня есть моя работа и мои друзья, хотя их мало. Остальной мир может думать, что ему нравится.

— Они не могут верить этой лжи, — вмешалась я. — Клевета! Самые зверские злодеяния, — начала я, загораясь своей темой.

Он склонил голову, на его губах играла легкая усталая улыбка.

— Что такого забавного? — потребовала я.

— Ты. Тебе никогда не приходило в голову задуматься, а есть ли у меня алиби на время исчезновения де Моргана? Знаешь, это не займет много времени. Несколько часов до Дувра, чтобы прикончить его, несколько часов, чтобы вернуться назад. Мы не всегда были с тобой вместе. Я мог бы сделать это. — Он говорил с небрежным шутливым видом, но под ним я почувствовалa отчаяние и вопрос. Ты веришь в меня? — В конце концов, — продолжал он тем же безумно спокойным голосом, — я убил человека. Ты знаешь это, но ты не знаешь, как и почему. Возможно, я то, что они говорят. Было использовано слово «монстр». Откуда ты знаешь, что они не правы?

— Потому что мы одинаковы, — взорвалaсь я. — Ты не единственный из нас с окровавленными руками и смертью на твоей совести, — напомнила я ему, не пытаясь скрыть свой гнев. — Зачем тебе это делать? Почему ты должен проверять меня?

Туго сжатые мускулы его челюсти расслабились. — Я не думал проверять тебя.

— Да, ты проверял. Ты делаешь это каждый раз, когда оказываешься в опасности слишком положиться на меня, или ты не заметил? Ты так боишься зависеть от другой души, что сожжешь свой собственный дом, опасаясь, что кто-то другой сделает это. Ты настолько полон решимости поверить, что твои раны делают тебя менее человечным, что ты считаешь себя монстром среди людей. И какая бы ни была связь между нами, что бы ни делало нас родственными натурами, ты не доверяешь этому. Потому что ты не доверяешь себе. Но я устала от игр, Стокер. И я устала от твоих незначительных скверных поступков, когда у меня на счету есть свои собственные злодеяния.

С этими словами я вернулась к своей работе и больше ничего не сказала, ожидая, когда он уйдет.

Он вернулся к своему утконосу, и я какое-то время соскребала свою маленькую gonerilla, позволяя чешуе упасть и обнажить кристаллическое крыло внизу. Это была трудоемкая, утомительная работа, и я обнаружила, что мой разум бродит, а руки остаются занятыми. Я переворошила все, что думала о прошлой ночи, тщательно обдумывая каждую теорию снова и снова. Стокер остался у своего утконоса, вытаскивая его кусочки, пока опилки не заполнили воздух, а пол был усеян неприятными кусочками меха и набивки. Зная, что он обдумывает наш следующий шаг, я позволила ему уничтожить утконоса, пока мы не остановились для легкого завтрака около 11 часов утра, и в этот момент он сделал перерыв в своей работе и встал позади меня, вытирая самую ужасную грязь со своих рук и лица.

— Большинство людей не осознают, что именно чешуйки придают крылу бабочки ее цвет, — сказала я ему спокойным голосом. — Если вы снимете их, крыло чисто, как вода, а нити между ними выглядят как стеклянные окна. Возможно, мне стоит подготовить крыло или два для демонстрации.

— Вероника. — Он произнес мое имя тысячу раз, но никогда прежде оно не звучало как молитва. — Есть вещи, которые я должен тебе сказать.

Я сделала паузу в очистке крыла, не доверяя своим рукам, чувствуя, что они перестали быть достаточно устойчивым. — Я слушаю.

— Не знаю, с чего начать. И сейчас не время. — Он запустил свои грязные руки в волосы, припудрив темные пряди паутиной и пылью. — Мы должны поехать в Дувр.

Я посмотрела вверх, моргая. — Извини меня пожалуйста?

— Дувр. Это место, где де Морган исчез. Я убежден, что она говорит правду и что он ехал из Кале с ней. Это значит, что бы с ним ни случилось, это случилось в Дувре.

Она. Он никогда не называл ее имени. Я никогда не слышала, чтобы он произнес его, кроме бормотаний во сне и в том единственном случае, когда он простонал его, скользя губами по моей коже, его дыхание смешалось с моим. Даже сейчас он не мог произнести его.

Я улыбнулась одними губами. — Отличная идея. Очень разумно Я соберу сумку. Если мы сядем на поезд сразу после обеда, мы успеем к ужину.

Он открыл рот, словно ожидая, что я скажу что-то еще. Я бросила на него длинный, хладнокровно оценивающий взгляд. — Ты не можешь сесть на поезд, в таком виде. Они примут тебя за бродягу. Иди помойся.