Отпущение без грехов - Евгения Михайлова

– Ты мне просто родная, – сказала Эмма, когда они обнялись на прощание. В ее глазах блеснули слезы.

Люда бежала домой и чувствовала то же самое. Ее как будто разлучили с близким человеком. Даже маме она никогда не рассказывала то, чем делилась с Эммой. Ей было грустно весь вечер, пока она не включила компьютер. И они с Эммой общались полночи. Эмма писала по смартфону из поезда.

Такая банальная история есть, наверное, у многих женщин за сорок. Семейная жизнь не сложилась или стала в тягость, работа – постылая, однообразная повинность. Круг привычных контактов не просто не приносит открытий и отдохновения хоть в каком-то смысле, а, наоборот, стремится к заданному примитиву. Одни и те же проблемы, предсказуемые разговоры, банальные, все более формальные реакции. И вдруг – открытие: самый яркий человек для тебя одной в интернете, щедрая душа без секретов и комплексов и, главное, полное совпадение вкусов, оценок, интересов. Сам формат общения – от сердца к сердцу, сквозь расстояния, препятствия, будничные помехи и серый фон привычной жизни – рождал ощущение неслыханного родства, редкой удачи избранности друг другом.

Эйфорический период длился не меньше года, за это время они еще пару раз коротко увиделись. Еще один раз приехала в Москву Эмма, однажды Люда была на симпозиуме детсадовских работников в Питере. Встречались на нейтральной территории. Обе жили с властными мамами, у Эммы еще довольно загадочный муж с какими-то секретными проектами. У Люды – муж приходящий: он тоже за пять лет брака не оторвался от собственной мамы. А потом все решили, что это и есть самый приемлемый союз.

Подруги не знакомили друг друга со своими близкими: так удобнее было обсуждать все сложности семейного общения, проблемы ежедневных контактов.

Если называть вещи своими именами, они открыли упоительный рецепт, помогающий выживать в тягостных ежедневных проблемах, ссорах, дрязгах реального существования. Они перемывали косточки своим родственникам, снимали собственное раздражение и уныние, успокаивались собственными психологическими характеристиками. И на том успокаивались. Нет идеальных людей на свете. Есть идеальные совпадения. Вот они встретились.

Если бы Люда не следила с таким интересом за проявлениями Эммы в различных виртуальных дискуссиях, спорах и даже скандалах, она бы не заметила странностей подруги. А они становились все очевиднее и наконец приобрели мрачный, даже грозный оттенок.

Эмма требовала от Люды поддержки в любых спорах, и та охотно бросалась ей на помощь. Но в какой-то момент заметила, что в ней все сжимается даже не оттого, что Эмма не права, резка или груба. Люда холодела от ужасных подозрений и предчувствий. Маниакальную одержимость уже никак нельзя было перепутать с азартом спора или воспаленным чувством протеста.

Эмма рыскала по Сети, как вооруженный киллер, и впивалась в людей намертво. У нее появилось что-то вроде команды. Причем то были люди, больше всего смахивающие на интернет-троллей. Они непременно кучей нападали на кого-то одного, чаще всего совершенно без повода, и кроме чудовищных оскорблений и угроз вываливали ушаты сплетен.

То, что это именно выдумки и клевета, Люда поняла, когда травле подвергли ее реальную знакомую, мать двух воспитанниц их сада. Тамара была хорошим, известным в Москве педиатром. Родила близнецов от мужа, у которого был обнаружен туберкулез, когда дети были еще грудничками. Она вела дом, заботилась о близких, очень много работала. А интернет помогал ей осуществлять серьезную благотворительную деятельность. Она привлекала помощь к тем своим маленьким пациентам, у родителей которых не было денег на лечение. Помогала искать усыновителей подкидышам и отказникам.

Люда сама видела детишек, которых именно Тамаре удавалось вытащить из провала несчастья. Благодаря своим связям по миру она устраивала их на лечение в хорошие клиники, в редких случаях удавалось добиться усыновления в другие страны вопреки одиозному закону «умри на родине».

И вот Эмма со своим отрядом обезумевших и явно больше ничем не занимающихся хамок и клеветниц повела кампанию по уничтожению репутации и дела Тамары, человека, которого она не знала в жизни, как сама призналась Люде.

Самое невероятное в этой ситуации – это то, что Люда рассказывала ей то, что она видела своими глазами. Эмму совершенно это не интересовало. Ее не интересовало мнение такой родной недавно Люды, которая считала Тамару героиней. Она остервенело продолжала бомбить дикие тексты, в них скромного больного мужа Тамары называла альфонсом, для содержания которого врачу-педиатру требуется мошеннический сбор средств на мифических «больных детей».

Когда кто-то ей возражал, она переходила на грязную брань: «сдохни, мразь, в муках», «чтобы тебе все вернулось», «закрой свой поганый рот» и тому подобное. И это было не самым страшным. Эмма писала о своих доносах в прокуратуру, МВД, черт знает еще куда. И по слухам, все это действительно было запущено, ничего не подтверждалось, но все проверялось, Тамару вызывали для выяснений и допросов.

Люда чувствовала себя больной. Это был кошмар, от которого, по логике, нужно бежать как можно дальше. И в то же время ей казалась предательством ее реакция: они же почти родные люди. Разве она не должна попытаться помочь?

Возможно, Эмма заболела. Может, в ее жизни случилась беда, о которой она не смогла рассказать даже Люде, своей подруге. И собственная боль, озлобленность или чувство мести заставляет ее искать жертв, которые не могут ей ответить.

Люда читала в комментариях Тамары, что она понятия не имеет, кто такая Эмма, почему она ее преследует, откуда берет весь тот бред, который пишет. А дело между тем страдало. И у хорошего человека кончались силы.

Люда однажды вывела Тамаре близнецов, посмотрела в ее измученные глаза, на тонкую шею, худые руки, хотела заговорить об этой напасти, которая возникла ниоткуда и не имела ни смысла, ни результата, ни конца, но не решилась. Побоялась даже признаться в том, что Эмма ее подруга. Она испытывала жгучий стыд и чувство вины.

Она пробовала прекратить читать все те интернет-скандалы, в которых принимала участие и солировала Эмма. Но это было трудно.

Тамара оказалась далеко не единственной жертвой. Например, когда Эмма приезжала в Москву, она останавливалась у их общей виртуальной подруги Нины. Там были взаимные восторги и обмен признаниями и любезностями. И вдруг Люда прочитала такой поток гадостей о семье Нины, ее муже и детях, что у нее самой поднялась температура. Это все было ложью, клеветой. О человеке, который пустил Эмму в дом и познакомил с семьей! Эмма использовала мелкие, ни о чем не говорящие детали для издевок, намеков, чудовищных версий.

Однажды Люда в полной растерянности изучала страницу Эммы. Читала почти безумные посты, в которых было все больше брани, грамматических ошибок, а знаки препинания исчезали вовсе. Допустим, это невроз, временное помрачение, выход какого-то скрытого негатива. Но что это?

На странице Эммы кто-то выложил снимок букета в вазе и написал: «Дорогая Эмма. Поздравляю тебя с днем рождения твоих детей!» И ответ Эммы: «Спасибо, дорогая».