Шакалы из Лэнгли - Федор Раззаков

– Когда убийца удерживал жертву левой рукой за шею, он просто обязан был для большего упора держаться и за боковину сиденья.

– Логично, – согласился эксперт, после чего добавил: – Но извини, результаты будут готовы только в понедельник, да и то во второй половине дня. Сегодня я успею снять отпечатки с фотографий, потом – со спинки сиденья, а все остальное сделаю после выходных. У меня ведь и других дел по горло.

– Делать нечего, подожду до понедельника, – вынужден был согласиться Салам.

Придя на свое рабочее место, он включил компьютер и обнаружил на электронной почте письмо от своего приятеля Аймана, который работал в информационном отделе Джигаз Амн ад-Дауля – Службы госбезопасности. Час назад, едва выйдя из отеля, Салам позвонил ему по мобильному телефону и попросил «пробить» данные на американского гражданина Бобби Дьюка, который проживает в отеле «Найл Хилтон». Понимая, что данные по гражданам США могут быть засекречены, Салам добавил:

– Буду рад любой информации, даже самой минимальной.

– Хорошо, попробую, – последовал короткий ответ.

И вот минул всего час, а электронное письмо уже было доставлено адресату. И хотя длинным назвать его было нельзя, однако кое-какую пищу для размышлений оно давало. Приятель-гэбист сообщал следующее:

«Роберт Уильям Дьюк, 1964 г. р.; бывший военнослужащий войск специального назначения армии США «Зеленые береты». Службу проходил в двух местах: в 1983–1994 гг. на базе спецназа в Форте-Брегг, штат Северная Каролина, в 1995–2003 гг. в 5-й группе спецназа (регионы применения: Ближний и Средний Восток, Северная Африка) в Форте-Кэмпбелл, штат Кентукки. Подразделение «Акбэт» (полевой спецназ). В 2004 году уволился из рядов армии США. Был одним из основателей частного охранного предприятия ветеранов спецслужб «Bloodwater».

«Вот, значит, откуда на месте преступления «нарисовался» пистолет «Ругер Мк» 22-го калибра, – мелькнула догадка в голове у старшего инспектора. – Это оружие состоит на вооружении ВМС и спецназа армии США, к которому имел отношение этот Дьюк».

Достав из пачки «Мальборо» сигарету, Салам отправил ее в рот. Щелкнул зажигалкой. Требовалось тщательно обдумать возникшую ситуацию, которая таила в себе массу опасностей. Инспектор хоть и был чужд политики, однако не был наивным человеком, поэтому прекрасно отдавал себе отчет, чем ему может грозить попытка предъявить обвинение в совершении тягчайшего преступления гражданину США. Тем более сегодня, когда власть в стране принадлежит президенту Мурси, который не заинтересован в конфликтах с американцами. Что неудивительно: кто в Египте не знает, что он учился в Америке, там же теперь учатся и живут его дети.

Но с другой стороны этот американец из «Хилтона» отнял жизнь не у кого-нибудь, а у соплеменника старшего инспектора – египтянина, да еще отца троих детей. А у мусульман не принято прощать: это прерогатива Аллаха. Подумав об этом, Салам вдавил сигарету в пепельницу и отправился прямиком к начальнику полиции.

Все то время, пока старший инспектор излагал перед начальником результаты своего расследования, тот стоял у окна, выходящего во внутренний дворик управления. Когда инспектор замолчал, начальник вернулся к своему столу и сел в кресло. Закурил сигарету и, пуская дым в потолок, сказал:

– Ничего у тебя не получится. Все твои улики косвенные и не позволяют предъявить обвинение в убийстве этому американцу. Что ты доказал? Что он действительно побывал в автомобиле охранника. Но где улики, которые говорят о том, что он там находился именно в момент убийства? Их нет. Сам американец заявит, что действительно однажды подъезжал к гостинице на автомобиле несчастного охранника: тот якобы согласился его подбросить. И пуговицу потерял в салоне именно тогда. Что касается отпечатков на сиденье, которых пока еще у тебя нет, то и здесь все просто. Американец скажет, что во время резкого торможения ему пришлось инстинктивно схватиться за боковину переднего сиденья.

– Но он два часа назад заявил, что в глаза никогда не видел этого охранника, – возразил Салам.

– А теперь он скажет, что память его подвела и один раз этот парень его все-таки подвозил. Чего не сделаешь ради того, чтобы тебя не уличили в убийстве.

– Значит, вы все-таки верите в то, что это мог сделать именно он?

– А какая разница, что именно я думаю? Ты проделал классную работу, но в ней не хватает главного – живых свидетелей и убойных улик. Вроде отпечатков пальцев на рукоятке пистолета, из которого был произведен выстрел в охранника. Отпечатков нет, как и нет номера на пистолете, по которому можно было бы идентифицировать его владельца. Нет и записей с видеокамеры, которые подтвердили бы, что в момент убийства в машине находился этот самый американец.

– Их там, судя по всему, было двое.

– А два американца – это вообще перебор. Ты зря думаешь, что если у нас вместо Мубарака к власти пришел Мурси, то кто-то позволит тебе вбивать клин между нами и американцами. У наших ихванов, «Братьев-мусульман», еще кишка тонка выступать против янки. Вот если бы у власти были салафиты, из тебя бы сделали национального героя. А при нынешних правителях быть героем тебе не светит. Никто пальцем о палец не ударит, чтобы раскрутить это дело. И, главное, ради чего – ради какого-то рядового охранника из отеля. Это же смешно.

– А как же быть с нашей совестью?

– По поводу совести – это к мулле. Уверен, что и он тебе скажет: оставь это дело на волю Аллаха – он сам покарает преступников. А ты сделал все, что мог. И на том спасибо. Так что закрой это дело и займись другим, тем, которое ты реально сможешь довести до суда.

– То есть вы хотите сказать, что после того, что я вам сейчас здесь рассказал, вы вечером вернетесь домой и будете совершенно спокойно целовать своих детей, а ночью обнимать жену? И мысли о невинно убитом охраннике и его детях-сиротах даже ни разу не придут в вашу голову?

– Я больше сорока лет работаю в полиции и главное, чему научился – не смешивать служебное с личным. Когда я прихожу домой, все мысли о работе я оставляю за порогом. Если я буду вспоминать всех убиенных, виденных мною здесь, я стану импотентом.

– Убиенный убиенному рознь. Одно дело богатый владелец «валютки», мухлюющий с курсом валют и убитый своим жадным компаньоном, и совсем другое – рядовой охранник с тремя детьми на руках.

– Этот твой секьюрити, видимо, сунул свой нос туда, куда не следовало совать, если его убрали аж американцы, да еще спецназовцы. И тебя уберут, если ты не угомонишься.

Последние слова донеслись до инспектора уже в коридоре, куда он выскочил, не в силах больше выслушивать циничные разглагольствования своего шефа.

Дойдя до своего рабочего места, Салам в течение нескольких минут сидел без движения, уставившись в мерцающий экран монитора. Наконец ему в голову пришла идея, и он потянулся к трубке телефона. Но, сняв ее и набрав на аппарате несколько цифр, он вернул трубку обратно, решив, что безопаснее всего этот звонок будет сделать по мобильному телефону. И чтобы никто из присутствующих в управлении полицейских не слышал этого разговора, инспектор вышел на улицу. Здесь он отошел в дальний конец двора и, прислонившись к металлическому забору, отделявшему полицейское управление от пешеходного тротуара, набрал на мобильнике номер телефона того самого приятеля-гэбиста Аймана, который помог ему с информацией по Бобби Дьюку. Если бы Салам в тот момент был более внимателен, он бы наверняка заметил белый фургон «Мерседес» с тонированными боковыми стеклами, притулившийся к бордюрному камню тротуара на противоположной стороне улицы. Но инспектор был настолько занят своими мыслями, что не обратил на одинокий автомобиль никакого внимания.