Веселая вдова - Марина Серова

– Погоди, Валера, не кипятись, – попытался унять эти страсти Михаил. – Давайте во всем разберемся.

– Что?! Какой я тебе Ювелир?! – Горбачев тоже завелся. – Сначала разобрались бы, кто есть кто, а потом бы уже и наезжали!

– Кто такой Ювелир? – спросил Михаил.

Он был единственным, сохранившим хладнокровие.

– Да есть один такой… – нехотя процедил Валерий. – Я же тебе говорил. Тот, что за мной сейчас гоняется. Пасет меня, сволочь, повсюду за мной таскается! Мало того что меня теперь менты по всему городу пасут, так еще и эти отморозки покою не дают! Нос нельзя на улицу высунуть!

Я сбавила было на мгновение обороты, но тут же продолжила свою обличительную речь, уверенная в том, что против логики и фактов никто не устоит:

– И все равно! Коваленко кто убил?! Хозяина дачи?! – Я выстрелила этими вопросами, что называется, прямо ему в лоб. – Вас ведь видели, когда вы из подъезда дома, где он жил, выходили! Я все знаю! И про Потанина, и про драгоценности, и про дачу!

– А кто-нибудь видел, как я его убивал?! Видел?! – заорал на меня Горбачев.

Мне казалось, что он близок к истерике.

– А что же вы тогда там делали? – не отставала я.

– Да когда я пришел, он уже мертвый был! – яростно взревел Горбачев.

– Слушайте, господа, может быть, хватит орать?! – сморщился Михаил. – Люди ведь бог знает что могут подумать! Да и у меня уже в ушах звенит.

– Это не я убил Коваленко, – упрямо повторил Валерий, понизив голос. – Потом, какие, к черту, драгоценности? Я же без всего был! В смысле, в руках у меня ничего не было… Что я, по-вашему, целый портфель камней по карманам рассовал?

Я вспоминала. Да, действительно, Марина Строкова не говорила, что в руках у Горбачева в момент их встречи что-то было. Но ведь я и не спрашивала ее об этом!!

– А может, вы же где-нибудь все и спрятали, на чердаке или в подвале, – не унималась я.

– Ага, средь бела дня! – издевательским тоном поддакнул мне Горбачев. – Чтобы лишний раз засветиться! Говорят же вам – не брал я ничего! Каюсь, хотел, да ничего не нашел. Ничего не было. Пусто! А может, меня опередил кто-то!

– Кто? – быстро спросила я.

– Не знаю. Может, тот, кто убил Коваленко, тот и взял камни.

– Погодите! Вас как зовут? – обратился ко мне Михаил.

– Татьяна, – сухо ответила я.

– Так вот, Татьяна, – спокойно начал он. – Валерка, конечно, не святой дух и не ангел с крыльями. Я его давно знаю… Но чтобы убить человека, пусть даже за целую кучу золота, – тут вы обратились не по адресу! Как говорится, хватили лишку.

– А что же тогда ваш ни в чем не повинный друг здесь прячется? – резонно подметила я.

– Да потому и прячусь, что попадись я сейчас ментам в руки, они сразу все повесят на меня, – раздраженно ответил Горбачев. – Им лишь бы дело закрыть! Обо мне они горевать не станут. Сдадут прокурору, а там уж и суд рассусоливать не станет. Тем более что я скрывался два года.

Горбачев как-то обреченно махнул рукой.

– И долго вы собираетесь вот так прятаться? – поинтересовалась я.

– Пока настоящего убийцу не найдут.

– Как же вы узнаете, что его нашли?

– Не в лесу ведь живем, правда? – в первый раз за все время этого бурного разговора улыбнулся Валерий. – Такие вести быстро расходятся. Не волнуйтесь, узнаю…

– А если его не найдут, что тогда?

– Там видно будет. Может, само собой все утихнет. Снова уеду из города куда-нибудь подальше…

– Я прошу прощения, но мне работать пора, – прервал этот процесс выяснения истины хозяин квартиры. – Если хотите, Татьяна, можете остаться и поговорить с моим другом. Если вы еще не договорили. А меня дела ждут, как это ни прискорбно. Так что я удаляюсь. Всем – пока!

И молодой человек, испытывающий дефицит свободного времени, вышел вон, хлопнув дверью.

– Вот разиня, ключ забыл, – нарушил воцарившееся после его ухода молчание Валерий, заметив связку, оставленную торопившимся Михаилом.

– Простите, Валерий, но не могли бы вы мне сказать, откуда узнали о драгоценностях? – спросила я, оставшись наедине со своим с таким трудом найденным собеседником.

Валерий устало опустился на диван, закурил, посмотрел на меня долгим взглядом, закурил, сделав глубокую затяжку, и выдохнул:

– Да что уж там, дело-то прошлое… Знакомый у меня один был – Василий Викторович.

– Потанин? – уточнила я.

– Да, да, он самый… А я смотрю, вы и в самом деле кое-что знаете.

Я отметила про себя, что Валерий уже более или менее пришел в себя и успокоился. Это меня порадовало.

– Пришлось вникнуть, – усмехнулась я.

– Так вот, мы с ним вместе в одной фирме работали. Ну, вернее, он ее возглавлял, а я на подхвате был. Вроде заместителя его, по всем статьям. И сделки ему помогал заключать, и охрану обеспечивал… У меня юридическое образование плюс спортшкола, – пояснил он. – Так что кое в чем соображаю. Я-то сразу понял, что там дела темные. Но Василий Викторович платил более чем хорошо, я и помалкивал. А потом, когда его посадили и денег не нашли, понял я, что он где-то их припрятал…

– И что, даже вам не сказал, где? – перебила его я.

– Даже! – усмехнулся Валерий. – Кто я ему, в сущности, такой был? Он и не сказал бы никогда, если бы не одно обстоятельство… – Валерий снова затянулся и задумался. – Только я вам это без свидетелей говорю, – предупредил он. – Мне прятаться надоело, бояться тоже надоело, я хочу из всего этого выпутаться поскорее, мне уже никаких денег не надо!

– Послушайте, Валерий, – серьезно заговорила я. – Если все и в самом деле так и вы невиновны в смерти Коваленко, то обещаю: я помогу вам. При условии, что вы мне все сейчас честно и подробно расскажете.

Горбачев с тоской посмотрел на меня. Руки его мелко дрожали, и я поняла, что этот худой человек с заостренным носом и осунувшимся лицом и впрямь испытывал огромный страх все последнее время. И ему очень хочется скинуть с себя этот груз. Выбора у него не было, и он, вздохнув, продолжил:

– Суда я боялся как огня. Сам ведь был замазан! Но Василий Викторович всю вину на себя взял. Так срок меньше, а если бы и его сотрудников приплели, тогда бы мы уже как преступная группировка проходили. Я свидетелем был, отмазался – мол, ничего я не знаю! Василий Викторович молчал, доказательств серьезных не нашли. Он все, что мог, уничтожил. В общем, еле-еле я уцелел. И уехал из Тарасова, от греха подальше, как только суд закончился. Василию Викторовичу десять лет дали… Короче, уехал я в Питер, там квартиру снял на окраине. Но на нормальную работу, сами понимаете, не устроился. Перебивался случайными заработками. И все мне эти деньги покоя не давали!

– Потанина? – уточнила я.