Плачу любые деньги - Оксана Обухова

Опомнилась в последний момент, когда палец уже курок спускал. Отвела дуло от Сашиной спины, пули ушли к соседям.

Рано убивать мерзавца. Еще не нахлебался. Еще не выплакал глаза по деткам и жене, еще не поседел от горя, еще руки не сгрыз по локти… Рано, слишком просто, пресно, недостойно памяти племянницы.

В феврале Галина случайно подслушала, как бригадир Мирона после отъезда хозяина куда-то позвонил, предупредил, что Саша выезжает, «скоро будет». Патрон спрятался под лестницей в доме, говорил секретно, тихо – Галина, сама думавшая только об убийствах, поняла мгновенно: добычу отнимают. Опережают. Воруют ей предназначенный трофей!

Не выйдет, парень, решила Галя, место кровника уже занято! Позвонила Миронову на мобильник, сообщила об услышанном – СПАСЛА. Для себя, для изощренной мести, ради памяти погубленной девочки.

Погибнуть под автоматной очередью не Сашина судьба, его удел – известись и сдохнуть от осознания собственной мерзости, до петли дойти. Как Берта.

Второй раз Галя сорвалась почти случайно. Бес попутал, точнее, бесы – к Сашиному сыну товарищи приезжали. Модели моторных катеров на пруду запускали; кто-то из паршивцев оставил на всю ночь резиновые сапоги в камышах.

«Неустанная домработница» увидела непорядок из окна, горничных просить на стала, сама на пруд отправилась. Любила Галя там гулять. Когда от ненависти к обитателям дома в глазах темнело, выходила на пляж, садилась на скамеечку и долго, уговаривая черные мысли не подстегивать, не торопить, сидела, глядя на воду.

И вот спустилась Галя к пруду, пошла к камышам… увидела небольшую гадюку, выползшую погреться на мягком песочке под утренними лучами.

Закричать Галина не успела. Змея услышала шаги и быстро заскользила к камышам. В траве валялся опрокинутый сапог, гадюка приняла голенище за нору и юркнула туда. Забилась. Спряталась.

Галина осторожно подняла сапог… Гадюка тихо шуршала внутри, пыталась выбраться, но голенище слишком высокое оказалось… Шипела гадина тихонечко, острая серая головка опасно вверх тянулась.

Вытряхивать змею в кусты «экономка Алевтина» не стала. Подняла второй сапог и к дому понесла. Змея, попавшая к ней в руки, – это знак, а от подарков провидения нельзя отказываться, фарт исчезнет.

Шагая по дорожке из терракотовых плиток, решала, кому эту мерзость подкинуть?..

У Женьки скоро день рождения. Ему подбрасывать нельзя, загремит в больницу – сорвет все планы. В этот день, во время праздника, в часы полнейшего Сашиного торжества, мальчишка должен сдохнуть…

Аньке в сумку подложить – подпортить красоту?

Зосю или Сигизмундовну в больницу упрятать?

Категорически нельзя! Змея хоть и не великая, до больницы, где противоядие уколют, двадцать минут даже через пробки, но от намеченного праздника в честь наследника, даже будучи на последнем издыхании, не откажется только сам Миронов. Как бы его змеи ни искусали, как бы ни было плохо – на карачках, сволочь, на крыльцо выползет, перед гостями похвалиться встанет: отметит торжество, похвастается отпрыском, ждет не дождется, сволочь, грандиозного события.

Будет тебе праздник… Обещаю: получишь радости на всю катушку.

Аспид должен укусить собрата, твердо решила Галина. Жалко лишь, что так поздно змейка в сапог заползла. Душа ведь ликовала, трепетала, видя, как ненавистный гад измучился, подозревая в кознях своих близких! Как поглядывает косо то на тещу, то на брата… На сыночка задумчиво смотрит, доченьке и женушке вопросы задает.

Подброшенная змея совсем гаденыша с ума сведет! Усохнет, почернеет, сволочь, перед самым праздником!

Улучив момент, осторожно наклонила раструб голенища над автомобильным ящичком для хранения бокалов – гадюка легко съехала по наклонной горке, между стаканами запряталась…

Провидение шутить изволило – подкинуло вредительский подарок. На следующий день прямо из больницы Саша-сволочь поехал в детективное агентство и привез в дом мерзкую ищейку Землероеву. Ту самую, что в августе прошлого года следила за Бертой и довела ее до гибели! Ту самую, что в списке врагов Галины стояла на третьем месте после Миронова и Зубова!

Когда Миронов позвонил домой и велел приготовить дамскую гостевую комнату, «экономка Алевтина» не придала значения приказу. Решила: кто-то из далеко живущих родственников на день рождения заранее явился. Увидев из окна первого этажа, кого привез Миронов, Галя едва сознания от шока не лишилась. Ноги подкосились, в свою комнату за кухней бежала прятаться чуть ли не на карачках.

Ищейка в том году следила за племянницей, она могла увидеть тетю-домработницу, способна опознать, способна все испортить!

Галина заскочила в комнату, заперлась на ключ и с полчаса, приводя нервы и мысли в порядок, сновала из угла в угол.

Что делать, что делать, что делать?! Землероева ищейка, глаз у нее наметанный, приехала не просто так – работать, искать!

Найдет?

Посмотрим. Убежать успеем. Если узнает, придется как-то устранять на скорую руку, исчезать из дома и уже со стороны добираться до Мирона. Деньги есть, придется ствол или гранаты купить.

Галина туго стянула рыжими волосами уши, намазала губы противной помадой морковного цвета, очки в грубой оправе на нос нацепила… Погляделась в зеркало: если бы рядом стояла фотография прежней, настоящей Гали – никто бы не увидел сходства.

Рискну. На карте стоит и ждет изумительно приготовленное, остывшее кушанье кровника.

На лице девчонки не дрогнул ни единый мускул, когда «Алевтина Викторовна», расправив шторы, повернулась к ней. Девчонка обалдело таращилась по сторонам, комнату разглядывала, головой крутила…

Когда начала вопросы задавать, Галина практически расслабилась: или Евдокия в том году ее не видела, или просто не узнала в очках и с новой прической.

Шанс получен.

Еще шагая до комнаты на третьем этаже, Галина копалась в старых заготовках, щедро изобретенных для уничтожения родни Мирона. Прикидывала, что использовать для устранения сыщицы, если та не опознает сразу, фору даст.

Из богатейшего багажа вендетты был выбран «несчастный случай в ванной комнате». Представляя на сон грядущий, как разделается с обитателями мироновского семейного гнезда, этот финт Галина подготовила для тещи. Старая грымза везде совала длинный нос, никак не могла угомониться, к богатству и прислуге привыкнуть. Как-то раз сама приняла белье из прачечной, увидела изгрызенные уголки на наволочке экономки, удивилась, задрала вверх выщипанные бровки:

– Алевтина Викторовна, вы по ночам подушки грызете?

«Конечно грызу, – могла бы ответить Галя. – Как представлю твоего зятя и тебя, старая сволочь, зубы скрежетать начинают, злоба душу рвет».

– У меня мигрень бывает, Инесса Сигизмундовна, – придумала на ходу скромная экономка. – Так мучает, подушку в рот засовываю, чтобы не стонать…