Нецарская охота - Влада Ольховская

– Что случилось в тот, последний, день? – Девушка почувствовала, как у нее пересохло горло. Марк сильнее сжал ее пальцы.

– Авария, Вика… Вот что случилось. – Мать отвела глаза, словно в той аварии была и ее вина. – Серьезная! Не знаю, что именно произошло, но – так уж вышло… Нам сообщили, что автобус разбился. У твоего отца тогда уже была машина, мы поехали туда. Это произошло неподалеку от города. Когда мы доехали, всех уже увезли… Там только дети и были, их на машинах «Скорой помощи» быстро забрали. Пустой автобус – и все. И лужи крови на асфальте… Зачем тебе об этом знать?

– Надо, – отрезала Вика. – Продолжай, пожалуйста!

– В общем, мы увидели этот автобус… Он был жутко искорежен! Он слетел с дороги, перевернулся, загорелся… Потушили пожар быстро, но пострадавших было очень много. Почти половина деток… погибли они. Кто именно – нам не сказали, да никто еще и не знал толком ничего… Мы не верили, что ты умерла. Каким-то образом твоему отцу удалось выяснить, в какую больницу вас повезли.

– Нас?..

– Выживших детей. Это его заслуга – я-то была в таком состоянии, что говорить не могла… Мы поехали в больницу. Искали тебя. Там была жуткая суматоха – столько детишек раненых доставили! Но мы искали самую младшенькую – тебя, поэтому одними из первых и получили информацию.

– То, что я выжила, я как-нибудь могу угадать и без продолжения, – заметила Вика. – Я хочу знать, что именно со мной случилось!

– Тебе, можно сказать, повезло… Хотя нет – повезло бы, если бы ты вообще не попала в ту ситуацию! Но твоя рана оказалась пустяковой по сравнению с трамвами других детей. Как мы потом узнали, тебя сильно укачивало, и сопровождавшая детей вожатая посадила тебя впереди всех, а та часть автобуса пострадала меньше всего. Ты получила ссадины, синяки, а еще… тонкий металлический прут проткнул твою шею.

– И это ты называешь – «повезло»?! – Девушка невольно прижала руку к горлу, словно пытаясь защититься от прута, когда-то пронзившего ее шею.

– Повезло, потому что ранение это могло оказаться смертельным! – Алиса смотрела на Вику в упор. Марка она просто больше не замечала. – Была задета артерия, ты потеряла очень много крови. Многие дети тогда сильно пострадали, они на волоске от смерти оказались! Везение твое заключалось в том, что в той больнице работал очень толковый главный врач. На него, представь себе только, словно лавина обрушилась: столько деток в тяжелом состоянии сразу привезли! А он очень грамотно разобрался с ситуацией, быстро организовал все операции. Не все дети выжили… но все-то выжить и не могли. Тебя спасли – не только прут этот извлекли, да так, что точечка какая-то вместо шрама на твоей шейке осталась, а еще и нужную для переливания группу крови нашли. И все сделали быстро, четко, грамотно. В этом нет никакой тайны, Викушонок. Стыда – тоже нет. Мы встречались потом с тем врачом, причем не один раз. Благодарили его. Хотели и тебя с ним познакомить, но ты долго приходила в себя после пережитого стресса, так что не до того тебе было. А когда ты оправилась, я поняла, что ты просто не помнишь ничего. Детская психика – замечательный инструмент, она сама отсеивает все лишнее, помогает исцелению.

– Иногда – не отсеивает, – задумчиво произнес Марк. – Порою она просто прячет это «лишнее» в уголки подсознания, а потом вытаскивает оттуда – и сводит человека с ума.

– Что?.. – изумилась Алиса. – Вы о чем?

– Ни о чем… так. Прошу вас, продолжайте.

– Да этим, собственно, дело и закончилось. Мы решили, что для Вики будет лучше не вспоминать ни о чем, раз уж она все забыла. Мы решили жить так, словно ничего и не было, на шраме твоем не акцентировать внимание. Доктор нас понял, он вообще замечательный человек, ему и не надо было, чтобы его постоянно за что-то благодарили. В общем, вот такое дело… А почему ты вообще заинтересовалась этим именно сейчас?

Вика не хотела ей отвечать – по сути, ей нечего было сказать. Замешательство не позволяло ей найти нужное объяснение. Шрам ее не был ключом к некой зловещей тайне. Он вообще ровным счетом ничего не значил! История, с которой он оказался связан, была весьма печальной, но отнюдь не криминальной. Ее не похищали в детстве, на нее не напал маньяк, она не стала жертвой неких потусторонних сил. Она попала в аварию и была спасена вполне обычным способом – усилиями врачей в больнице!

Кто же охотится за ней из-за этого шрама? Доктор, которого она не поблагодарила лично? Призрак покореженного автобуса? Ребенок постарше, чье место она заняла и который из-за этого пострадал сильнее нее, – выросший ребенок? Бред, бред и еще раз бред! А в чем же тогда заключается истина? Может, в истории с ее шрамом криминала и нет, но ведь за ней кто-то охотится, и этот урод уже убил девушку, которой просто не повезло оказаться ее «двойной» тезкой!

Теперь он убьет и ее. Помешать этому невозможно, потому что единственный ее шанс на спасение провалился – мама не дала ей ни каких-либо подсказок, ничего, на что так надеялась Вика. Значит, придется ей просто ждать, когда это случится… когда он придет за ней… От жалости к себе на глаза ее навернулись слезы. Она не знала, что делать.

Марк наклонился вперед:

– Скажите, как звали того врача и как его можно найти?

* * *

Нужно спасти эту девушку.

Эту задачу Марк четко для себя обозначил. Несмотря ни на что и вопреки всему. Спасти ради нее, ради тех, кому он не смог помочь – чем это не индульгенция? Конечно, признаваться в своем намерении Вике и посвящать ее во все подробности он не собирался. Судя по тому, что она сказала своей маме, девушка и так уже много о нем знает – кто-то разболтал! Но решение ее спасти имело огромное значение – в первую очередь для него. И отступать нельзя. Даже если за это он никакой награды не получит, даже если она не останется с ним – надо просто сделать это… ради истины.

Он украдкой посмотрел на Вику, сидевшую рядом с ним в машине. Она его, казалось, и не замечала вовсе. Девушка была полностью погружена в свои мысли, выглядела бледной и очень утомленной. От матери она еще как-то скрыла свое состояние, через силу шутила и улыбалась. А потом, когда они остались вдвоем, она перестала притворяться спокойной. Может, устала, а может, просто смысла в этом не видела.

Он четко представлял себе, что должен делать. И надеялся, что это – правильный путь. Действовать в чужой стране было как-то непривычно – и в этом имелась определенная доля иронии, если взять его происхождение. В Германии он бы организовал все куда быстрее, но и в России у него это получилось неплохо.

Спасением своей жизни Вика была обязана двум людям – Артуру Демиденко и Евгению Столярову. Последний руководил клиникой и был тем самым врачом – гениальным организатором, который сумел не допустить возникновения паники и спасти максимально возможное количество жертв аварии. А Демиденко оперировал Вику – он извлек металлический прут из шеи и зашил рану настолько аккуратно, что шрам на шее девочки было практически невозможно заметить.

Столяров давно умер. Когда произошла авария, ему уже перевалило за семьдесят, затем он вышел на пенсию и вскоре умер. Говорили, что он без любимого дела долго не протянул. А вот Артур Демиденко, бывший в те годы молодым хирургом, продолжал работать до сих пор.