Смертельный лабиринт - Фридрих Незнанский

— Да никакого веселья нет, там криминалисты работают. Между прочим, есть поразительные находки. Но это уж пусть Саша тебе скажет. Или генерал. А что шутим? Ну нельзя же вечно хмуриться, так и свихнуться можно. Я вон с утра уже пылищи наглотался. А там, внизу, Витя Кузьмин, старший опер, с утра задыхается. Какое уж веселье?..

— Прости, я не хотела обидеть. Но у вас, чую, нечто похожее на розыгрыш назревает. Не ошиблась?

— А это будет целиком зависеть от тебя. Как себя сразу поставишь.

— Поставлю, не волнуйся…

То, что Марина произвела впечатление на генералов, было несомненно. Ох как загорелись глаза у этих «начальников»! Грязнов, например, немедленно непривычно для него резво вскочил со стула, предложив его даме. Турецкий расшаркался, а в довершение всего поднес ее ручку к губам и почтительно поцеловал кончики пальцев. А когда Марина распахнула воротник полушубка, у нее на шее блеснула нитка черного жемчуга, ну, не черного, конечно, цвета, а такого серебристо-лилового перламутра, который поразительно сочетался с цветом ее волос, — тут «народ» просто замер. Полный отпад!

Было такое ощущение, что они забыли, зачем пригласили главного редактора телеканала. Просто любоваться ею? Так это можно было сделать и в иной обстановке.

Заметив, что Сережа начинает «заводиться» от бесконечной любезности Турецкого с Грязновым, Марина взяла инициативу в свои руки:

— Я здесь не раз бывала вместе с коллегами. Спрашивайте, я к вашим услугам.

— С удовольствием, только давайте пройдем на кухню, чтоб не мешать людям работать. — Турецкий кивнул в сторону криминалиста, который в свою очередь обернулся к Марине, сощурился через очки и вежливо кивнул. — Понятые, останьтесь, я полагаю, мы вас задержим уже недолго. Извините, не каждый день такая история…

Те безнадежно развели руками, понимая свою роль.

Вышли на кухню и закрыли за собой дверь. Стали рассаживаться. Климов остался стоять, ему стула не хватило, а выходить не хотелось, и он присел на край стола.

— Основная работа, Марина Эдуардовна, внизу, в подвале… — начал Турецкий.

— Можете просто Мариной. У нас так принято издавна.

— Да, я знаю, одно время сам в газете работал, — сказал Турецкий, беря стул и присаживаясь напротив Марины. — Меня зовите Сашей, это — Вячеслав, Слава, ну а Сережу вы, как я понял, знаете… Мы вас здесь задерживать тоже не будем. Просто несколько вопросов по ходу дела. Штука, понимаете ли, в том, что в квартире обнаружены подслушивающие устройства.

Марина искренне удивилась. Турецкий внимательно проследил за ее реакцией, словно нечаянно скользнул взглядом по Сергею и удовлетворенно кивнул. А Сергей подумал, что очень правильно поступил, ничего не сказав Марине о «жучках». Маленькая проверка на вшивость? Так это называется?

— А теперь вопрос. Были ли, на ваш взгляд, Марина, люди, среди окружавших Морозова, которые имели бы основания прослушивать его телефонные переговоры и вообще разговоры в квартире? Прошу иметь в виду следующее: первое — среди его коллег и второе — среди тех, о ком он делал свои критические передачи?

— Среди тех, о ком он делал материалы, — не исключаю. И таких много. Сергей смотрел все основные передачи, прошедшие в эфир за последний год, и может дать себе отчет, какой там объем поиска. А в коллективе — вряд ли. Точнее, нет. Хотя зависть у нас, как и везде, как, возможно, и у вас — и в прокуратуре, и в милиции, — но до прослушивания пока дело не доходило. Я уточню. У нас на канале сложилось одно время твердое убеждение, что Леонид ходит по краю. Еще, мол, одна резкая реплика, и дни его сочтены. Не его лично, а судьбы передачи. Закроют и — без выходного пособия. А он не слушал советов и делал то, что ему казалось наиболее нужным и острым с точки зрения массового восприятия. И даже некоторыми своими наметками пробовал делиться. Со мной. Не знаю, с кем еще. Но вряд ли, могли и продать тему конкурентам.

— А чем поделился, если теперь не секрет? — спросил Турецкий, вынимая блокнот и ручку.

— А вы, вероятно, наткнетесь на некоторые его разработки в этом плане, если хорошо пошарите в архиве. Я, честно говоря, была уверена, что этот бардак, который устроили неизвестные в его квартире, дело рук как раз конкурентов. Но, может быть, вы считаете, что это не так? Видимо, вам и карты в руки.

— А тема-то, тема? — не выдержал Грязнов.

— Тема? — улыбнулась Марина. — Она может кому-то показаться слишком мелкой. Но только на первый взгляд. И лишь по той причине, что нас это не волнует. Я имею в виду основную массу населения России. Он хотел всерьез поговорить о том, что давно уже перестало быть проблемой во многих странах мира, а у нас находится в каком-то странном состоянии не то полузапрета, не то полуразрешения, — о гомосексуализме.

— Ага! — многозначительно заметил Грязнов. — Губа не дура… Как, Саня?

— Сереж, — Турецкий повернулся к стоявшему Климову, — чего ты торчишь, сядь, возьми стул. Вы с Витькой там, внизу, ничего такого не обнаружили?

— Да мы только весь его огромный архив сумели переписать! И подошли к новым материалам. На закуску, так сказать. А сидеть не хочу, сейчас пойду, Витя там совсем, видать, замаялся, отпущу его подышать свежим воздухом.

— Ладно, сейчас пойдете, — заговорил Грязнов. — Сережа, обрати на эту тему особое внимание. Все, что обнаружите, немедленно ко мне, понял? Любой факт, любой намек! Саня, я сам займусь, я знаю…

— Ты думаешь? — прищурился Турецкий.

— А тут и думать нечего. Это тебе не кабаки на МКАДе, два «законника» — славянин с «апельсинщиком» — поссорились! Ну и что? Впервые разве? Тут я, Сереж, с муровцами полностью солидарен. Но раз вы с Саней решили дожать эту тему, я не возражаю, вы видите, хотя, по моему твердому убеждению, вытянете пустышку. И время потеряете. Но, с другой стороны, отрицательный результат — тоже результат. Тут вы с Саней спелись. А вот те, о ком я думаю, ребятки, дай Бог, чтоб я ошибся, но нельзя исключить, что мы имеем дело с «ремонтниками», вот! — Грязнов многозначительно поднял палец. — А до них хрен когда доберешься! Извини старика, Марина.

— Нет вопросов, — улыбнулась Марина, — у нас на студии и похлеще случается.

— А что они за звери такие? — удивился Климов.

— Хотите с этого места поподробнее? — усмехнулся Вячеслав. — Со всем нашим удовольствием. «Ремонтниками», ребятки, эта «голубая» публика называет палачей. Мужиков, убивающих геев, которых выбирают себе в жертвы на их тусовках… Марина, прямой вопрос. Впрочем, если неудобно или противно, можешь не отвечать. Какая у вашего Лени была ориентация?

— Действительно вопрос! — улыбнулась она. — Личного опыта не имею. Но знаю, что у него была невеста, в которую он был влюблен, а после жутко рассорился. Причины — банальные: провинциальное непонимание высокой миссии, возложенной на плечи выдающегося мужчины. Примерно в таком духе. Женщины у него были, правда, это ни о чем не говорит, поскольку есть и бисексуалы. Тут, господа, — с иронией хмыкнула она, — уже вам видней. Это ж вы отлавливаете всяких «пидарасов», прости господи, не к ночи будь помянут «наш дорогой Никита Сергеич»…