Убийство в состоянии аффекта - Фридрих Незнанский

– Здравствуйте, – кивнул Турецкий, опускаясь в кресло рядом с ювелиром. – Мне нужно выяснить стоимость кое-каких украшений. А также кто их сделал, где, и вообще все, что можно о них выяснить.

– Покажите, – коротко ответил ювелир.

Голос у него был сиплый, слабый. Он говорил почти шепотом.

Турецкий пододвинул стул, вытащил узелок из пакета, положил на стул и развязал.

Ювелир некоторое время молча смотрел на сваленные грудой драгоценности. Затем протянул руку и взял одно кольцо. Дотянулся до ящика стола, достал из него линзу, похожую на черный стаканчик профессионального наперсточника. Воткнул линзу в глаз и замер неподвижно, разглядывая кольцо.

Турецкий затаил дыхание.

Наконец ювелир очнулся, поднялся из кресла, зашатался (Турецкий испугался, что дед сейчас рухнет на пол), но справился с дрожью в ногах. Дошел до выключателя на стене и включил верхний свет. Кабинет ярко осветила старинная ветвистая люстра, усыпанная хрустальными подвесками.

Ювелир вернулся в кресло, вооружился огромнейшей лупой, которой можно было бы в солнечный день прожечь дыру в ковре, вновь ввинтил в глазницу черный стаканчик линзы и некоторое время изучал кольцо через два увеличительных стекла. Затем отложил драгоценность на стол, покрытый зеленым сукном, и перешел к следующей.

Поначалу Турецкий еще пытался задавать вопросы, но все они повисали в пустоте. Ювелир не реагировал. Он брал украшение за украшением, рассматривал и откладывал на сукно. Время от времени старик тяжко вздыхал, причмокивал или шамкал беззвучно ртом.

От нечего делать Турецкий принялся рассматривать фотографии, висящие в рамках под стеклом на стенах кабинета. Семейные фотографии на лоне природы и в интерьере фотостудии… Застывшие взгляды, корректные позы. Детишки в костюмчиках начала прошлого века, где мальчики были похожи на девочек. Групповые студенческие снимки на фоне памятников архитектуры и просто в обнимку… Мужчины во френчах, дамы в шляпках на одну бровь – это пошли тридцатые годы… Вот бравый смеющийся гражданин в белом костюме и галстуке-бабочке (как у Маяковского) поставил одну ногу на подножку черной «эмки» и машет рукой в объектив. Турецкий узнал в машущем хозяина кабинета. А вот странный снимок – правительственный ЗИС в профиль на фоне сосен и белого здания в глубине двора.

Не веря своим глазам, Турецкий привстал и едва не уткнулся носом в стекло фотографии.

– Это кто, Сталин? – спросил он.

– Иосиф Виссарионович, – не поворачивая головы, ответил ювелир.

– А эти кто?

– Это Ворошилов и Тухачевский с супругами. Снимок сделан за год до ареста Тухачевского.

– Вы всех их знали? – удивился Турецкий.

– Знал.

– А это кто? Неужели Берия?

– Да, – с гордостью ответил старик. – Сам Лаврентий Павлович.

– Вы и Берию знали?

– Я для него работал! – подняв указательный палец, сказал ювелир. – Когда решался религиозный вопрос, я возглавлял комиссию, которой руководил лично товарищ Берия. Все народное достояние из культовых заведений должно было перейти в государственную казну. Я руководил описью изымаемых драгоценных камней и золота. Это была тяжелейшая и ответственнейшая работа!

Рассказывая это, старый ювелир не испытывал никаких чувств, кроме гордости за хорошо выполненный приказ.

– А в конце сороковых годов открылась первая кремлевская мастерская по изготовлению ювелирных украшений. Бриллиантовую звезду генералиссимуса Сталина я делал вот этими руками!… Да что говорить! Граф Алексей Толстой, автор романа «Петр Первый», меня упрашивал едва не на коленях, чтобы я его супруге к юбилею гранатовый гарнитур сделал. Жены красных командиров тоже… Многие ведь были из бывших, они в камнях хорошо разбирались. Приходят ко мне в мастерскую, лебезят, глазки закатывают: «Ах, Илья Ильич, голубчик, душка, мне бы к именинам колечко с камешком!…» А на Парижском салоне в 1957 году советское золото произвело сенсацию…

Ювелир все рассказывал и рассказывал, а Турецкий никак не мог его прервать. Наводящие вопросы пролетали мимо цели.

Старуха прикатила тележку с чаем и имбирным печеньем. Воспользовавшись паузой, Турецкий взял со стола диадему. Повертел в руках.

– Осторожнее, молодой человек! – ахнул ювелир. – Это высокохудожественная вещь! Малейшая царапина окажется губительной.

– Да? – удивился Турецкий.

Он подумал, что ювелира хватила бы кондрашка, узнай он, где хранились сокровища и как извлекались из тайника.

– Илья Ильич, а что вы можете сказать об этой диадеме?

– Что вас конкретно интересует?

– Например, где она сделана.

– Помилуйте, молодой человек! – Ювелир всплеснул руками, дивясь невежеству «важняка». – Это же Картье, это очевидно! Смотрите сами.

Он подвинул поближе лампу, всучил Турецкому линзу и со словами «ваше зрение получше моего» ткнул «важняка» носом в фирменное клеймо на обратной стороне диадемы.

– Это гарнитур, видите? Диадема, серьги и ожерелье, камни одной огранки, подобраны по цвету. Судя по огранке, камни покупались у Де Бирс, это бразильские изумруды, хотя могут выдаваться за африканские. Смотрите, как камни играют на свету. Видите, какое богатство оттенков, от лазурно-зеленого до почти белого? Разница между бразильскими и южноафриканскими изумрудами заметна только специалисту. Жемчуг японский, искусственно выращенный, но от этого ценность жемчужин не умаляется. Бриллиантовая осыпь… Такая вещь должна храниться в футляре!

– Спасибо, учту, – кивнул Турецкий.

– Вас также интересует стимость изделия? – растягивая слова, словно мурлыкающий от удовольствия кот, спросил ювелир, любуясь игрой камней.

– Разумеется.

– Цены на такие изделия колеблются. Это штучная работа. Ни в одном каталоге коллекций Картье я не видел украшения такой формы. Это работа одного мастера. Вот здесь, с внутренней стороны, видите? Присмотритесь.

Турецкий взял лупу, прижмурил левый глаз. Действительно, увидел на металле какую-то закорючку величиной с блоху.

– Что это?

– Это – личное клеймо мастера, который делал украшение, – с безграничным почтением в голосе произнес ювелир. – Это величайшая привилегия для ювелира – иметь право ставить личное клеймо на фирменном изделии дома Картье.

– И вы можете сказать, кто мастер?

– Нет, увы, молодой человек. Имени его я не знаю, но это клеймо мне известно. Я могу вам вычислить приблизительную стоимость камней, хоть это черновая цена.

– Ну приблизительно?

– Я не могу достать камни и взвесить, а определять количество карат на глазок – это, знаете ли, трюкачество. Но стоимость одного карата на мировом рынке колеблется в пределах 180 фунтов стерлингов. Я говорю о необработанных камнях! Стоимость же каждого ограненного камня – индивидуальна. Понимаете, молодой человек, разницу между этим украшением и, скажем, вот этим?