Воздушный замок Нострадамуса - Антон Леонтьев

– О ней не беспокойтесь, – ответил министр Бартарьега, – девчонка предстанет перед судом и получит максимум. Меня больше беспокоит комиссар Умберто Гарсиа. Однако и эту проблему можно разрешить. Новак, зайдите завтра ко мне, мы все обсудим. Желаю вам доброго вечера, сеньоры!

* * *

Комиссар Умберто Гарсиа, услышав телефонный звонок, поднял трубку. Он находился в крошечном кабинете трехкомнатной квартиры, где проживал с женой и двенадцатилетней дочерью.

– Гарсиа, я все уладил, – услышал полицейский голос министра Бартарьеги. – Вы оказались правы – Софья Ноготкофф-Оболенская к ограблению непричастна, его затеяли именно те, чьи имена вы мне сообщили.

Комиссар в воодушевлении спросил:

– Ваше высокопревосходительство, значит, они будут арестованы?

– Ну конечно, – ответил министр. – Сегодня ночью. Я уже подписал соответствующие документы. А Софью завтра выпустят. Кстати, Гарсиа, вы говорили с кем-либо по поводу своих подозрений?

– Как вы и просили, я держал язык за зубами, – ответил комиссар. – Однако теперь это не так уж важно.

– Вы правы, Гарсиа, теперь это уже не так уж важно, – ответил министр. – Вы великолепно справились с поставленной задачей. Собственно, если бы не вы, Гарсиа, то преступление никогда бы не было раскрыто. Мне требуются такие люди, как вы. Предлагаю вам перейти ко мне в министерство.

Комиссар, который и мечтать не мог ни о чем подобном, ответил:

– Сеньор министр, для меня ваше предложение огромная честь, но я не создан для работы в тиши кабинета. Могу ли я просить вас оставить меня на работе в криминальной полиции?

– Как знаете, Гарсиа, – вздохнул министр. – Я так и знал, что вы откажетесь. Вы же один из самых честных, принципиальных и надежных работников. Наша республика должна гордиться вами! Вас наградят, можете не сомневаться. Ну что же, приятно было поработать с вами, Гарсиа! Ах, и вот еще что... – Министр на секунду запнулся и продолжил: – К вам зайдет один из моих секретарей вместе с фотографом. Я хочу, чтобы о вас в завтрашних газетах появились хвалебные статьи. Кстати, у вас имеются какие-либо документы по делу об ограблении музея, в особенности те, что ставят под сомнение вину Софьи? Ах, они находятся в сейфе в управлении... Ну что ж...

Комиссар Гарсиа, попрощавшись с министром, несколько секунд смотрел в окно, размышляя. Он не будет говорить жене о том, что отказался от перевода в министерство, она не сможет понять, почему супруг решил остаться на работе в криминальной полиции. Она столько раз твердила ему, что ему нужно думать о дочери (старший сын, слава Богородице, неплохо устроился в качестве журналиста в одной из массовых газет). Конечно, в министерстве зарплата в несколько раз больше, чем на должности комиссара, но жене не понять, что его призвание – вести расследование, а не копошиться в бумагах и интриговать.

Супруга позвала Гарсиа к столу – ужин был готов. Звонок в дверь раздался, когда комиссар поглощал чечевичный суп с сардельками. Жена открыла дверь, Гарсиа прошел в коридор и увидел двух мужчин, одетых в черные костюмы.

– Комиссар Умберто Гарсиа? – спросил один из них. Получив положительный ответ, он сказал: – Нас прислал к вам министр Бартарьега. Если не возражаете, мы сделаем ваши снимки вместе с семьей.

– Умберто, ты опять отличился! – заохала жена. – Почему же ты ничего мне не сказал? Сеньоры, прошу к столу, мы как раз ужинаем! Прошу вас подождать пять минут – мне нужно переодеться, не могу же я фотографироваться для газет в старом балахоне!

– Сеньора, не стоит беспокоиться, – ответил один из вошедших.

Гарсиа пригласил гостей в столовую. Увидев дочку четы Гарсиа, мужчины переглянулись.

– Ах, ну как же так, – причитала сеньора, – я ведь даже без макияжа! Умберто, как же ты мог, если бы я знала, что...

Раздался приглушенный хлопок. Супруга комиссара, пошатнувшись, стала оседать на пол. Комиссар в удивлении посмотрел на жену и, переведя взгляд на гостей, увидел в их руках пистолеты. Он попытался заслонить дочку, но не успел – пули пронзили и его, и девочку. Наемные убийцы, склонившись над телами жертв, сделали по контрольному выстрелу в голову. Затем один из киллеров открыл на кухне газовую горелку и зажег керосиновую лампу.

Приказание министра Бартарьеги было выполнено – комиссар Умберто Гарсиа замолчал навсегда.

* * *

Софья схватила трубку и закричала:

– Ада, это ты? Мне сказали, что ты хочешь поговорить со мной!

Сквозь помехи до нее донесся далекий голос сестры:

– Софья, я должна сообщить тебе ужасную новость: бабушка скончалась вчера вечером!

Девушка схватилась рукой за решетку, чтобы не упасть. Бабушка, ее любимая бабушка умерла!

– Но ведь она шла на поправку? – в изумлении воскликнула Софья.

– Новость о совершенном тобой преступлении убила ее! – ответила сестрица. – Это ты лишила ее жизни! Ты, и никто другой! Как же я тебя ненавижу!

Софья, пытаясь перебороть внезапно подкатившую к горлу тошноту, сказала:

– Но, Ада, я же говорила тебе, что невиновна. Ты сказала об этом бабушке?

– Какая же ты лицемерка! – завизжала Ада. – Всем известно, что ты виновна, сестрица! А ты не можешь набраться мужества и признаться! К твоему сведению, бабушка отписала мне все состояние – она не хотела иметь ничего общего с тобой, гадкой преступницей и убийцей! Ты убила старушку, запомни это, Софья! Желаю тебе сдохнуть в тюрьме!

– Ада, Ада! – воскликнула, едва сдерживая рыдания, Софья, но в трубке уже раздавались короткие гудки.

Софья, зажав в руке трубку, прислонилась к стене. Колени у нее подогнулись, девушка сползла на пол.

Охранник грубо прикрикнул:

– Ну, поднимайся, чего расселась! Разговор завершен, значит, отправляйся в камеру!

Софья рассеянно посмотрела на охранника. Его слова доносились до нее как сквозь туман, в ушах стояла одна и та же фраза: «Ты убила ее... ты убила ее... ты убила ее...» Что ж, Ада права: она стала причиной смерти бабушки. Охранник, пнув арестованную ногой, взревел:

– Если немедленно не встанешь, то отправишься в карцер за неповиновение! Ну, что я сказал! Шевелись, тварь!

Подоспел другой охранник, и двое мужчин, схватив Софью, потащили ее по коридору. Они швырнули ее в крошечную комнатку без окон. Лязгнула дверь, Софья очутилась в кромешной темноте. У нее не было сил сопротивляться. Усевшись на грязный бетонный пол, поджав ноги и закрыв лицо руками, она зарыдала.

Она не знала, как долго продолжалось заточение в карцере – скоро ей захотелось пить, а потом и есть, но никто не отзывался на ее крики и стук в обитую железными листами дверь. Софье показалось, что она слышит голос бабушки – Елизавета Георгиевна была рядом! Разум твердил ей, что это невозможно, но девушка уже не знала, что происходит наяву, а что – всего лишь фокусы воспаленного воображения.