Богиня победы - Нина Пушкова

Ариана допивала второй бокал непривычно крепкого для нее напитка, все больше погружаясь в тоскливое отчаяние, когда по соседству присел высокий светловолосый мужчина. Она уже захмелела, контуры светских рамок ослабли и слегка поплыли, поэтому принялась рассматривать его довольно беззастенчиво. Мужчина был хорош собой, с жесткими, но правильными чертами лица. Он молча сидел с бокалом белого вина и лишь через несколько минут, слегка пригубив напиток, ответил на ее взгляд поверх края изогнутого стекла. Сквозь качающееся вино Ариана угадала легкую улыбку. В знак приветствия незнакомец приподнял свой бокал. Она хотела ответить тем же, но обнаружила, что ее стакан уже пуст. Ариана засмеялась и заказала себе новую порцию виски. И когда он пересел за ее столик, возражать не стала.

После обмена несколькими фразами на французском, который явно давался ему с трудом, он спросил, не владеет ли она немецким.

— Да, говорю, хотя и не слишком часто, — ответила по-немецки Ариана. — Ведь моя семья из Лотарингии, и я с детства говорила со своей бабушкой по-немецки. Но ведь вы не немец? — спросила она, уловив в его речи заметный акцент.

— Верно. Я из Западной Чехии, из Судет, там немало смешанных семей. Кстати, меня зовут Карл. Вас устраивает мой немецкий? — с той же самой неуловимой улыбкой спросил он.

— Вполне. И не только немецкий. У вас прекрасная фигура. — Ариана уже спрямляла углы, еще не признавшись себе, но понимая, что не перенесет долгой одинокой ночи.

«К тому же, — подумала она, — я теперь свободная женщина».

— Вы похожи на спортсмена.

— Вы наблюдательны, — вновь приподнял уголок рта новоявленный Карл. — Я действительно им когда-то был, но давно.

— А теперь чем занимаетесь? — Она задавала вопросы больше для того, чтобы поддержать разговор — решение уже было почти принято.

— А теперь… Теперь я журналист.

— Вот как? И для какого же издания вы работаете? — Она кокетливо прищурилась.

К этому вопросу он оказался не готов, однако моментально сориентировался: на барной стойке лежало несколько журналов, в том числе и на немецком языке. Он небрежно взял один из них:

— Да вот мой журнал. Пишу о Восточной Европе. Но хватит обо мне, — перехватил он инициативу. — Вы надолго в Брюсселе? Или проездом, как и я?

— Я приехала в гости к сестре, но она оказалась в Париже, будет только завтра, поэтому я в гостинице.

Ариана смотрела на Карла, и ее сознание почему-то не принимало информацию, что сидящий напротив нее мужчина — журналист. Как дизайнер-оформитель, она часто имела дело с пишущей братией: чаще всего это были худенькие мужчинки с неразвив-шимися фигурами вечных подростков. Нагловатые, не слишком уверенные в себе, часто необязательные и вечно куда-то спешащие, они вызывали у нее легкую иронию.

Карл был совершенно другим. От ее собеседника исходило ощущение решительности и силы, возможно, даже жестокости. Это одновременно и пугало, и привлекало.

Ариана решила ничего не выяснять. «Журналист так журналист — я же не замуж выхожу», — горько усмехнулась она про себя.

Он посмотрел на часы:

— Бар скоро закроется.

— Да, действительно, — кивнула Ариана, — мне уже пора. Спасибо за приятный вечер.

Она попыталась встать, и ее тут же — от переживаний, от выпитого виски, от неясности своей судьбы — слегка шатнуло.

— Я вас провожу? — ненастойчиво предложил Карл.

— Ну что вы, все в порядке, — неуверенно повела рукой Ариана, — не надо.

— Ваш номер на каком этаже?

— На третьем.

— А мой на четвертом. Мне как раз по пути.

Когда она оказалась рядом с ним в узком лифте с причудливой кованой решеткой, ее охватило чувство неловкости: она совершенно не знала этого человека, однако прекрасно понимала, что ход событий неумолимо ведет их в ее номер. Он спокойно стоял и смотрел на проплывающие этажи. В левой руке у него был небольшой кожаный саквояж. Они вышли на третьем.

— Мой триста двадцатый, в конце коридора, — сказала она, еще не решив окончательно, как ей быть дальше. Она открыла дверь сьюта, повернулась к нему и сказала: — Еще раз благодарю.

— Вы уверены, что хотите, чтобы я ушел? — спросил Карл.

— Нет, не уверена, сегодня я ни в чем не уверена.