Рай на земле - Яна Темиз

– Нет, нельзя, – ответил вместо Мурата сидящий рядом мужчина. – Дело-то серьезное. А в отеле и у стен уши.

– Какие уши? Какое серьезное дело? Я полагаю, мы обо всем договорились с молодым человеком…

– Молодой человек не должен был соглашаться на такие дела, – английские слова он выговаривал старательно и почти правильно, но с грамматикой явно был не в ладах, и выстроил что-то вроде «должен не был согласиться». Ну да черт с ним, с его английским! Будут еще денег просить, все понятно.

– Я все объяснил. Никакого криминала, никаких проблем, никто ничего не узнает. Я думал, мы друг друга поняли. Я уже заплатил за помощь и заплачу еще, – он говорил короткими понятными фразами, с трудом удерживаясь от так необходимых для нормального общения более сложных слов. – Сколько вы хотите? Вы принесли?

– Я говорю о другом деле, – раздельно и весомо выговорил мужчина. Сидевший рядом Мурат не произнес ни слова и всем своим видом давал понять, что он человек маленький и при старших помалкивает. – Я об убийстве. Не надо, не надо, – отмахнулся он от попытки возражений и вопросов, – сядьте сюда. Я говорю: сядьте.

– Спасибо, – спокойно, сесть так сесть, сохраняй независимый тон, это не более чем блеф! Ничего они не знают и знать не могут! – Я не понимаю, о чем вы говорите. Я пришел за тем, что вы мне обещали достать, вот и все.

– Это не все. Хотите выпить? Пиво, виски, коньяк? – гостеприимный хозяин подал знак, и Мурат вскочил, демонстрируя готовность броситься за заказом.

– Минеральной воды, – не глядя на парня, ответил он. – Со льдом. Так я не понял, о чем мы говорим?

– Об убийстве. Одна туристка утонула, правильно? И вас кое-кто видел, прямо там, на месте. И полиция уже знает, что там кто-то был. Но пока они думают, что не вы. Это дорого стоит, правильно?

– Вы ошибаетесь. Я не знаю никакой туристки и понятия не имею, где она утонула. Так что никто не мог меня нигде видеть. Если ваш юноша принес, что я просил, я заплачу ему и пойду.

– Как хотите. Только из страны вы не уедете. У вас же пять дней осталось. За пять дней наша полиция ничего не сумеет – и вам придется задержаться. И не в пятизвездочном отеле, будьте уверены! Здесь пока не Европа, – нехорошо усмехнулся говорящий. – Идите, если хотите. А тот, кто вас видел, позвонит в полицию. Но можно… договориться.

– Но это же ерунда! – он больше не мог разговаривать на примитивном языке, пусть видят, что он возмущен, как всякий ни в чем не виновный. – Кто-то где-то кого-то видел! При чем здесь я? Да в полиции над вами смеяться будут! Что вы можете доказать?

– Никто не будет смеяться. У вас будут неприятности, и вы не уедете. А потом окажетесь в тюрьме.

Кажется, вот это и есть «самостоятельно принимаемые клиентом решения», «которые могут повлечь за собой». Похоже, очень даже могут. Он не знал, что полиция отиралась в отеле, видимо, они сделали это как-то незаметно, но он слышал, как Вера обратилась к полицейскому – обратилась так, словно это было само собой разумеющимся. Значит, они разговаривали с ней раньше? О чем? Он не рискнул расспрашивать, чтобы не выдать свой интерес. И без того все шло наперекосяк! Когда он впервые услышал, что утонувшая была немкой, он даже не придал этому значения, хоть и удивился: какая немка? Или утонул еще кто-то? Не многовато ли для здешнего благолепного мелководья?

Следующей его мыслью было, что так действует все преобразующая сплетня: кто-то почему-то сказал «немка», другой повторил – и готово, все поверили. Он даже сам для верности повторил это, отвечая на чей-то вопрос, и только потом, увидев ту, что должна была быть на ее месте, целой и невредимой, понял, что ошибся.

Впрочем, это теперь не так важно.

Главное – унести отсюда ноги и как следует обдумать ситуацию. Видеть никто ничего не мог, это понятно: было темно, и ни один свидетель, кроме уж совсем злонамеренного, не сможет его опознать. Но если… да, они вполне могут устроить такое: здесь же Турция, и им ничего не стоит подкупить первого попавшегося пляжного работягу, родного брата любого небритого террориста, и тот даст какие угодно показания! И тогда из страны действительно фиг уедешь… и неприятностей не оберешься. Никто ничего не докажет, это понятно, но нервы ему попортят. Да и нравы у них пока не европейские, и тюрьма… нет, до этого дойти не должно!

Скорее всего, от здешней полиции тоже можно откупиться, но тогда – не проще ли будет откупиться прямо сейчас? Похоже, выбора ему не оставляют.

– Сколько вы хотите? – устало и обреченно спросил он, глядя в синий стеклянный глаз, висящий над стойкой. Глаз был мерзким и натуралистичным, как пособие для студентов-медиков. – Я не понимаю, в чем вы меня обвиняете, ваш юноша заманил меня сюда, теперь вы пугаете меня полицией. Я ни в чем не виноват, но, как я понимаю, выбора у меня нет.

– Пять тысяч, – его собеседник для наглядности поднял растопыренные пальцы. – Доллары, кэш. Завтра.

– Но у меня здесь нет таких денег! – вряд ли они поверили бы, скажи он им, что у него их нет в принципе. Живет же он в пятизвездочном отеле. Они прекрасно разбираются, что почем. Ладно, завтра так завтра, есть возможность потянуть время… может, вообще изобразить святую невинность и броситься в полицию? А что, чем не идея? Этот парень, конечно, может сдать его интерес к не совсем дозволенным вещам, но на этот счет он уже придумал убедительную историю. А при чем здесь какая-то немка? Пусть сами разбираются со своими шантажистами.

– В полицию ходить не нужно, – без труда прочел его мысли главный. – Это вам не поможет… к тому же дороже обойдется. А деньги вы найдете, это не наша проблема.

– Да не найду я столько денег до завтра! Ни один банк мне так быстро ничего не пришлет! – в этом они вряд ли понимают.

– А вы постарайтесь. А то ведь у нас не только полиция есть, но и свои люди. Зашли вы в бар – и не вышли. И никто вас не видел и ничего не знает. Понятно?

– Но многие знают, что я здесь! Я в отеле сказал, и таксист…

– Вы здесь были, – нехорошо усмехнулся местный мафиози. – И все видели, как вы ушли… к тому же это будут наши проблемы, а вам будет все равно.

Вот вам и самостоятельные решения! Ладно, главное, уйти сейчас. До завтра можно что-нибудь придумать. Сунуть им тысячу-полторы – может, обойдется?

– Хорошо, – покладисто кивнул он, – я попробую. Только не надейтесь, что завтра я опять потащусь в эту дыру. Деньги вы можете получить и в отеле. А что с моим делом? Вы нашли то, что я просил?

– Об этом тоже завтра, когда деньги будут. Без денег – какие разговоры?

Ему даже не верилось, что он смог встать и выйти из бара.

Голова закружилась, и только что законченный разговор казался странным, полузабытым сном. Кошмаром, от которого мечтаешь избавиться, уже во сне понимая, что это всего лишь сон. Перед глазами плыло – давление, что ли, опять подскочило? Оно и понятно: невыносимая жара, пыль, пустынная незнакомая улица, слепящее солнце, а вдобавок все эти угрозы, нелепое, но твердое требование денег, несделанное дело, ради которого и была затеяна эта поездка в Анталью.