Флердоранж - аромат траура - Татьяна Степанова

— Вас-то они тут не прижимают, эти друзья? — спросила Катя.

— —Нас? А что, мы похожи на людей, которых можно прижать? — Павловский улыбнулся.

— Когда вы работали на телевидении, Александр Андреевич, вас то и дело пытались прижать. Даже, кажется, стреляли в вас, — Катя смотрела на Павловского с любопытством. То ли от усталости, то ли от неровного освещения лицо его казалось землистым и слегка одутловатым. Темные, слипшиеся от пота и пыли волосы падали на лоб. Сейчас он выглядел не так, как утром. Черная хлопковая футболка с проступившей на груди солью, пыльные потертые джинсы, стоптанные ботинки — одежда рабочая и совсем непрезентабельная.

— Да ну, ерунда, — Павловский отмахнулся. — Я уж забыл об этом дурацком покушении.

В голосе его, однако, сквозило удовольствие. Катя поняла, что задела нужную струну.

— Здесь у вас теперь свое дело, — продолжила она, — все — говорят, успешное. Не трудно вам было ферму-то организовывать? Со стороны Чибисова, Хвощева — они ведь тут что-то вроде местных царьков — препон не возникало?

— Все дело в том, что мы с Костей им не конкуренты. Даже наоборот. Мы поставщики и одновременно выгодные покупатели. Фуражное зерно приобретаем в агрофирме у Чибисова, корма с его фабрики комбикормов оптом берем, у Хвощева тоже отходы покупаем, свежее мясо им поставляем по сходной цене. Конфликты возникают там, где жесткая конкуренция, а у нас партнерство, сотрудничество.

— Прямо идиллия, — недоверчиво усмехнулась Катя и тут же солгала, не моргнув глазом: — Одна из версий убийства Артема Хвощева — это версия именно коммерческая. Земля, проблемы со спиртзаводом, долги — мало ли поводов?

— Да Артем к делам отца отношения не имел, уверяю вас. Он пацан был еще, у него на уме только и было, что тачка, клубы, приятели-мальчишки, футбол, тусовки, Интернет.

— А Полина?

— Ну и Полина само собой. Он ведь женихом ее был последние полгода.

Вернулся Туманов, легко катя столик на колесах с дымящейся кофеваркой, корытцем со льдом, тарелкой со взрезанным спелым арбузом и виноградом. Полным диссонансом этой джентльменской сервировки была вторая тарелка с толсто нарезанным белым хлебом, холодными котлетами, ломтями бекона и солеными помидорами. Глянув на всю эту холостяцкую закуску, Катя в присутствии Туманова о Полине спрашивать дальше не стала. Спросила о другом:

— А что лично вы оба думаете об этом убийстве?

— Да мы уж сто раз за эти дни это обсуждали, — горячо откликнулся Туманов. — На ребят какой-то псих наскочил — точно! Там какая ситуация-то была? Артем с молодой женой в машине, ночью, в чистом поле… Он что там, с ней в дурака подкидного играл, а? Трахал ее до потери пульса.

— Костя, — тихо сказала Павловский.

— А вы откуда так точно это знаете? — недовольно спросила Катя.

— Ха! Откуда я знаю? Да это все тут знают. Скажи, а? — Туманов повернулся к Павловскому. — У него на лице все ясно было написано — у Артема-то, еще за столом, на свадьбе: хрен он дотерпит до гостиницы в Испании. Мальчишка! Зачем они там, в поле оказались? Ну сами скажите? — живо обратился он к Кате. — То-то, молчите, глазки смущенно опускаете. А в вашей профессии смущаться вредно, когда речь об убийстве идет.

— Вы так все это красочно описываете, словно сами присутствовали на месте убийства, — бросила в ответ Катя.

— Я там утром присутствовал вон с Шурой. Нам Кошкин позвонил, Иван Данилыч. Что там было утром! Менты, Скорая, чибисовские гости пьяные, кровища… Трубников Николай Христофорович — он там тоже был — так нам и сказал: напоролись ребята на психа. Пока в машине секс крутили, не до осторожности было. Да разве это редкость — нападение на парочки в машинах? Я про это читал… как его… Флорентийское чудовище — маньяк такой был в Италии. Тоже в укромных местах пары подкарауливал и убивал.

— А вы, Александр Андреевич, такого же мнения об этом убийстве? — спросила Катя Павловского. — Это дело рук маньяка?

— Честно? Не знаю, что и думать. Нас всех тут как громом ударило. Такое феноменальное зверство и в отношении кого? Почти детей еще. Ну если бы пострадал кто-то ДРУГОЙ…

— Кто, например? — быстро спросила Катя, отметив, что тон, каким сейчас объясняется с ней Павловский, — тот самый, слегка экзальтированный и театральный, Каким он, бывало, вещал с экрана, описывая злоупотребления власти и козни бюрократов. Особенно сочно вышло у него это словосочетание феноменальное зверство. Оно глухо брякнулось об пол, точно свинцовый шарик, и покатилось, покатилось в холодный камин.

— Ну, например, я или Костя, — ответил Павловский, — или Чибисов, или даже отец Артема. По крайней мере вокруг каждого из нас сразу бы возникли десятки версий, сотни причин, по которым кто-то мог желать кому-то из нас смерти. А тут девочка и мальчик в первый день, первую ночь свадьбы…

— Первая ночь свадьбы — многозначительная деталь, вам не кажется? — Катя прищурилась. — Значит, вы говорите, что вам, господину Туманову, Чибисову и Хвощеву-старшему здесь многие могут пожелать смерти?

— А смерть — она всегда сбоку ходит, — меланхолично изрек Туманов. Плеснул себе из бутылки в рюмку, бросил и, кубик льда, выпил залпом: — Ваше здоровье. И не зовите меня господин Туманов, а то я буду звать вас мисс или миссис Правоохранительные Органы. Вы меня зовите Костя, а я вас Катя и без отчества, идет?

— Да, уж это лучше, чем миссис… — Катя скрепя сердце улыбнулась. — А вы фаталист, Костя.

— Я правду говорю, — Туманов снова облокотился на спинку Катиного кресла, нависая, дыша ей в шею. — Мне лет-то всего двадцать девять, а смерть я раз пять уж вот так, как вас, видел. И случалось это по-разному — не только на войне. Да вот тут в апреле — Шура, помнишь? Бык племенной цепь оборвал, вырвался. А я как раз через загон шел. Еле увернулся от гада, а то бы рогом под сердце ка-ак дал, и пишите письма. Шура правильно говорит: если в отношении нас, взрослых сильных мужиков, делом занятых, интересы свои умеющих отстоять, всегда найдется причина, чтобы заказать нас какому-нибудь отморозку, то в отношении пацана этого Хвощева и невесты его причин таких нет в силу их возраста. А раз такое преступление совершено без причины, значит, кто его мог совершить? Тот, у кого мозги клинит. Псих. Логично? Да вы психушки окрестные проверьте — не было оттуда побегов из отделений для буйных?

— Не было побегов, — отрезала Катя, чтобы отвязаться от подобных советов. — И знаете, одну причину мне все же назвали. Причем сделала это сама Полина сегодня.

— И что же она вам такого сказала? — спросил Павловский. Вопрос был задан вежливо. Вроде бы просто вежливо — и только.

— Она винит прежде всего себя в смерти Артема. Считает, что он умер, потому что она сама желала ему смерти.

— Как это? — спросил Туманов с любопытством.

— Она согласилась на брак с ним вынужденно. И на свадьбе доняла, что совершила роковую ошибку. Выходом из этого, как ей казалось, была только смерть Артема.