Плачущий ангел Шагала - Ольга Тарасевич

…В темноте работы Казимира Малевича были едва видны.

Чернота ночи, темная палитра. Энергия бессилия и безысходности. Вот что увидел Авигдор в мастерской основателя супрематизма.

Бросив последний взгляд на холст с красным овалом, вспоротым черным крестом, Меклер осторожно закрыл за собой дверь.

Он шел в свою комнату, поглаживал через карман пиджака бумагу и твердо знал, что уснет, уснет быстро и крепко.

Мойше уже стали меньше платить. Все ученики сбежали к Малевичу. По сути, о директора народного художественного училища вытирают ноги. И вот если Сегал сообразит покончить жизнь самоубийством… Может, тогда Авигдор заживет наконец спокойно, без ежесекундной сильной боли, разъедающей душу, как кислота?

На красивом лице Меклера появилась улыбка. Замечтавшись, он прошел мимо собственной комнаты и чуть не вошел в жилье своего заклятого друга…

* * *

Желание срочно уехать из Витебска появилось внезапно. И причин его возникновения Лика Вронская не понимала совершенно.

Да, с одной стороны, события последнего дня вряд ли можно назвать приятными. Каким бы человеком ни был Михаил Дорохов, он мертв. Убийца где-то рядом, заметает следы. Есть от чего заволноваться, но… Именно заволноваться. А откуда все же такая паника? Липкий безотчетный страх? Стремление оказаться за рулем верного «фордика» и помчаться в Москву, прямо теперь, посреди ночи?..

Лика Вронская сидела в холле гостиницы, обессиленная, напуганная. Чего бояться? Николай Жигалевич подвез ее прямо до дверей, проводил к стойке, пошутил насчет наличия ключа к номеру и отсутствия ключика к сердцу. И лишь тогда попрощался.

Ему можно позвонить. Прямо сейчас. Но как объяснить причины этого сковывающего движения ужаса?

«Я скоро умру, – вдруг подумала Лика, машинально наблюдая за тем, как полная крашеная блондинка оформляет регистрационную карточку. – Это совершенно точно. Я скоро умру, и все закончится. И больше ничего не будет: ни книжек, ни редакции, ни любви. Все закончится…»

Она никак не могла отделаться от ощущения, что за ней наблюдают. Но в холле все были заняты своими делами. Менеджер вручил ключи от номера новой гостье, двое мужчин в строгих костюмах негромко переговаривались, официант принес им по бокалу вина. Лика уставилась в огромные черные окна, пытаясь рассмотреть сквозь ночь пронзительно голубые глаза Кирилла Богдановича. Но в сумерках угадывались лишь съежившиеся фигуры случайных прохожих.

Звонок сотового телефона заставил Лику на секунду вздрогнуть. Но, посмотрев на номер абонента, она сразу же улыбнулась.

Маня! Подружка, писательница. Она пишет самые лучшие иронические детективы. И точно так же лихо видоизменила свое роскошное претенциозное имя. Марианна стала Маней. Анжелика превратилась в Лику…

– Лика, ты куда исчезла? Почему до тебя не дозвониться? В Париж вернулась? – затараторила подруга. – А я постриглась! У меня симпатичная такая лысинка!

Лика мгновенно почувствовала себя лучше. Светлая Манина энергетика домчалась до Витебска и если не смыла безотчетный страх полностью, то сделала его менее мучительным.

– Нет, Мань, я не в Париже. И не в Москве. В Витебске. Тут что-то непонятное творится.

– Ну вот, я так и знала, – расстроилась Маня. – Ты мне снилась. Плохой сон. Я видела, что тебя караулит какой-то гоблин. Короче, ты это… не теряй бдительности, хорошо?

Упавшим голосом Лика пообещала:

– Хорошо.

Значит, все точно. Она не ошибается. Что-то должно случиться. Об этом вопит ее интуиция. Об этом же предупреждает Манечка.

Писательство расширяет рамки привычного сознания. Творчество позволяет заглянуть в какой-то параллельный мир. Там есть все. Уже написанные книги, события, которые сбываются, придуманные герои, которых встречаешь в реальной жизни.

И если от собственных плохих предчувствий Лика бы еще смогла отмахнуться, то после Маниного звонка уже не сомневалась: ей суждено стать следующей жертвой. На эмоциональном уровне приговор вынесен. Готовится к осуществлению. Они обе это почувствовали. Надо срочно что-то делать.

Попрощавшись с подругой, Лика прижалась к спинке дивана и закрыла глаза.

На секунду ей вдруг захотелось рассмеяться. У Мани все злые люди – гоблины. И в книгах, и в речи.

Потом она сосредоточилась, пытаясь понять, откуда к ней подкрадется смерть. Неужели все-таки подкрадется? А если прямо сейчас подняться в номер, собрать вещи и уехать?

«Там, – пронеслось в голове, – там, в номере, именно теперь. Я оттуда просто не выйду…»

Из темноты комнаты выпрыгнет смерть. Это Вронская поняла совершенно отчетливо, в номер подниматься нельзя, решительно нельзя, так как там опасность.

Свои дальнейшие действия Лика осознавала плохо. Инстинкт жизни погнал ее к регистрационной стойке, заставил обратиться к портье.

– У меня проблемы. Замок двери заклинило. Я не могу войти в свою комнату. Пожалуйста, помогите мне, – услышала она свой голос.

– Хорошо, – парень улыбнулся. – Я скажу дежурной по этажу.

– Нет! Дежурная по этажу что, слесарь?

Через пять минут Вронская в обществе молодого мужчины стояла у дверей своего номера.

– Странно, замки у нас новые, никаких проблем никогда не возникало.

– Все когда-то бывает в первый раз…

– Но смотрите, – мужчина легко повернул ключ и приоткрыл дверь, – все же в порядке.

Сердце Лики готово было выпрыгнуть из груди.

– Подождите. Не уходите. Посмотрите еще балконную дверь. Проходите же!

– Девушка, да что вы мне голову морочите! У вас там стеклопакеты стоят!

Втолкнув мужчину в номер, Лика щелкнула выключателем и быстро осмотрелась по сторонам.

Из приоткрытой балконной двери тянуло холодом.

– Стойте! Не трогайте здесь ничего! – закричала Лика. – Я ошиблась, с балконом все в порядке, это я сама оставила дверь открытой.

Слесарь промолчал, но выражение его лица лучше всяких слов свидетельствовало: у барышни с головой проблемы.

Дождавшись, пока мужчина уйдет, Лика выбежала в коридор и достала сотовый.

– Коля! У меня в номере кто-то был! Я оставляла открытой только форточку, а теперь еще и балконная дверь распахнута настежь. На ручке могут остаться отпечатки пальцев…

– Иди в холл и жди, – распорядился Жигалевич. – Только что видел, как криминалист уехал на очередной труп. У меня тоже запарка. Но что-нибудь придумаем, не расстраивайся.

Под утро выяснилось: на ручке балконной двери нет ни одного отпечатка. Зато возле гардероба имеется несколько засохших ивовых листьев. Ими завален большой общий балкон, проходящий по всему второму этажу, в том числе и возле окон номера Лики.