Ледяное сердце Северины - Мария Воронова

Привычным маршрутом выйдя на набережную, она купила в ларьке стаканчик кофе, не столько пить, сколько погреть руки и, уставившись на устье бухты, глубоко задумалась. Главное, ухватить суть, тогда текст пойдет сам собой. Идея нужна. Почему Витя так легко написал докторскую? Именно потому, что у него была идея, и он хотел поделиться ею с миром. А когда диссертация ради диссертации, ничего удивительного, что рождается она мучительно и тяжело.

Может быть, в следующей книге послать Аню на Камчатку? Зачем? Хватит ли у нее писательского мастерства передать красоту здешней природы? Сможет ли описать соленое дыхание океана и хрустальные пики вулканов?

Не говоря уже о том, что киношникам вряд ли понравится этот географический изыск.

Александра заметила высокого худощавого человека, который быстрым шагом направлялся в ее сторону, и невольно улыбнулась. Витя – красивый мужчина, но он небольшого роста и коренастый, а в последние годы его, не погрешив против истины, можно назвать плотным. Поэтому она с интересном посматривала на высоких, сухопарых и длинноногих мужчин, как на некое явление природы, с которым ей никогда не придется познакомиться поближе.

Человек подошел к ней:

– Александра?

Она кивнула.

– Разрешите представиться, Всеволод Мешков.

Только сейчас она узнала знакомые черты и едва не пошатнулась от изумления.

Мешков галантно придержал ее за локоть:

– Вы сказали, что будете на Камчатке, и вот я здесь.

Это было настолько странно, что Александра даже не удивлялась. Все просто, она или спит, или умерла. В любом случае волноваться не о чем.

Чтобы смотреть в лицо высокому Мешкову, ей приходилось задирать голову.

– Неужели вы проделали такой путь, чтобы обсудить со мной персонаж физика? – только и смогла сказать она.

Всеволод засмеялся:

– Конечно же, нет! Просто увидел на обложке книги вашу фотографию и захотел познакомиться с вами лично.

Она улыбнулась, показывая, что оценила шутку.

– А дальше – дело техники, – продолжал Мешков, – нашел в социальных сетях вашу замечательную дочь, списался с ней на предмет концерта у вас в доме офицеров, и вот я здесь.

Наконец, она набралась смелости разглядеть его. Что ж, фотографии верно передали его суровую физиономию с резкими чертами, но не смогли отразить мальчишеского очарования немного хулиганской улыбки.

– Я думал, вы знаете о моем приезде, так сказать, из первых рук.

Она хихикнула:

– Катя не в курсе темного прошлого своей матери, думает, я всегда была скучной и положительной.

– На что у нее нет ни малейших оснований. Могу я предложить вам выпить где-нибудь чаю? Мне сказали, если мы поднимемся вот на эту сопку, найдем там прелестную шашлычную.

– Да? А мне не сказали…

По асфальтированной дорожке они пошли наверх. По дороге попалась стая собак, и Мешков сделал жест, будто хотел задвинуть Александру себе за спину. И это понравилось Александре. Особенно потому, что сделано было автоматически, на уровне инстинкта.

Собаки остались к ним равнодушны, только одна посмотрела на Александру умными голубыми глазами. Будто хотела подбодрить или сказать что-то очень важное, такое, что она пока не знает.

Шашлычная представляла собой вагончик с открытой верандой, Александра села за крайний стол. Здесь, наверху, листья почти совсем облетели, и сквозь ажурное переплетение голых узловатых ветвей ей далеко было видно океан. Через горловину бухты быстро проходила подводная лодка, оставляя за собой короткий бурлящий след. Александра улыбнулась, представляя, каким радостным нетерпением сейчас полнятся сердца моряков и их семей на берегу. Скоро Катя так же пойдет встречать Диму…

Мешков поставил на простой деревянный стол довольно приличные на вид чашки, от которых поднимался убедительный кофейный парок.

– Надеюсь, следующую встречу мы проведем в каком-нибудь пафосном заведении, а пока насладимся местным колоритом.

– Вы правы, – улыбнулась она.

Странное ощущение, будто рядом с ней не кумир ранней юности, не тот самый Мешков, в конце концов, не талантливый поэт, творчеством которого она всегда восхищалась, а просто хороший знакомый. Обычно Александра в общении с новыми людьми подбиралась, старалась произвести хорошее впечатление и сделать встречу максимально приятной для собеседника. А сейчас на нее вдруг снизошло чувство внутренней свободы и спокойствия. Ну, посчитает он меня дурой, ну и пусть! А я просто буду наслаждаться общением.

Кофе оказался изумительно вкусным, хоть, судя по антуражу, не являлся профильным продуктом данного заведения.

Они были на веранде совершенно одни, и время раннее, и плохая погода всех разогнала по домам.

Александра сняла шапку, которая, слава богу, не нанесла урона ее строгой прическе.

Подтянулись встреченные ими по дороге собаки, чинно сели в небольшом отдалении, но взгляд их был достаточно красноречив.

Мешков сбегал, взял шашлыков без приправ и стал потихоньку кормить псов.

Мясо пахло упоительно, и Александра на секунду пожалела, что отказалась от угощения.

– Я действительно была очень приличная девочка, – смущенно протянула она, когда Всеволод поинтересовался, бывала ли она на его полулегальных концертах в юности, – и не посещала подобных мероприятий, чтобы не огорчать родителей. Публично бороться за свои убеждения у меня не хватало духу, и я тайком слушала ваши магнитофонные записи, смотрела на фотографию и обожала вас.

– Понимаю, – серьезно сказал Мешков, – я испытал подобные чувства, увидев ваш портрет в книге.

Пришлось извлечь из девичьего арсенала давно забытое оружие «лицо-стена». Когда-то она великолепно умела отрезвлять не в меру активных поклонников, без всяких слов давая им понять, что готова поддерживать светскую беседу, но всякие намеки попросту не достигают ее слуха. Это оружие было тем ценнее, что поражало только нахалов; если вдруг она ошибалась и использовала его по ошибке, то собеседник просто-напросто ничего не замечал.

Наверняка это пустая фраза, сказанная только из галантности, а на Камчатку он приехал потому, что давно планировал концерт, просто совпало. Глупо думать, что ему понравилась женщина за сорок, но все же лучше перестраховаться.

Впрочем, они быстро миновали этот момент, и потекла приятная беседа. В девяностые Мешков иногда мелькал в фильмах, но играл себя самого, а потом у людей появились другие интересы, и его актерская карьера заглохла, толком не начавшись. Теперь он с удовольствием предвкушал, как освоит новую профессию. Признался, что пробует писать песни к предстоящему сериалу, но пока не получается ничего такого, что нравилось бы ему самому или хотя бы передавало атмосферу книги.

Александра сказала, что, если у него получится, это будет для нее настоящее счастье.