Долг платежом страшен - Алексей Макеев

– Виноват, товарищ полковник! Не совсем так. Он дальше в объезд поехал. Сообразил, видно, что на прямой дороге ему ничего не светит. Или понял, что на него перехват объявлен. Короче, стрельнул он по нашей машине, сдал назад и вон там, метрах в ста по левую руку, свернул, попер по проселочной…

– Он по вас стрелял?!

– Еще как! С первого выстрела, гад, маслопровод перебил! – сокрушенно сказал капитан. – Мы почему и в погоню не кинулись.

– А сами почему не стреляли?

Капитан виновато пожал плечами:

– Затмение какое-то нашло. Уж больно неожиданно все получилось. С утра все тихо-мирно было, можно сказать, райский денек выдался, а тут такое…

– Значит, ехать с нами не можете, – констатировал Гуров. – Тогда, значит, делаем так! Давай нам одного автоматчика, капитан, а сам командованию рапортуй, что тут у тебя и как, и обязательно доложи, что полковник Гуров мужественно преследует преступника и требуется помощь. Куда дорога идет, по которой преступник рванул?

Капитан обернулся и торопливо махнул рукой одному из своих помощников:

– Рыбин! Поступаешь в распоряжение товарища полковника! И захвати карту – в машине лежит, в бардачке. Мигом!

Милиционер, топоча каблуками, сбегал к машине и обратно, запыхавшись, забрался на заднее сиденье «Пежо», протянул Гурову через плечо карту. Гуров и Крячко склонились над ней.

– Дорога петляет, – деловито сказал Крячко. – Не разгонится. Еще и река здесь, мост, дальше песчаный карьер. Асфальта нигде нет. Авось догоним?

– Деваться некуда – придется догнать, – заключил Гуров, сворачивая карту. – Ну давай, капитан, действуй! У нас все на месте?

Он сдал назад, развернулся и через сто метров съехал на проселочную дорогу, которая тянулась и петляла среди зеленеющих полей.

– Верно ты сказал – не разгонишься! – заметил Гуров, выполняя, наверное, уже десятый поворот. – Только это в равной степени и к нам с тобой относится.

– Тот, кто убегает, всегда нервничает, – отозвался Крячко. – Нервничает и допускает ошибки. А мы едем в свое удовольствие, и руль у нас в надежных руках.

– Я тоже нервничаю, – признался Гуров. – Вообще-то я ни о чем таком не думал, когда выезжал из Москвы. Мне-то казалось, что мы тихо посетим морг, поговорим со свидетелями, получим информацию… Ни за что бы не поверил, что нам предстоит участвовать в гонках по пересеченной местности. Что за место у вас такое, лейтенант?! А еще база отдыха называется!

– Да все нормально было, – растерянно сказал лейтенант. – Вот до того самого дня, как эти двое приехали.

– Двое? – переспросил Гуров и тут же распорядился: – Стас, ну-ка, покажи ему нашу фотку!

Крячко полез в карман, а потом перебросил через плечо отпечатанную на принтере фотографию.

– Ага! – почти сразу же сказал лейтенант. – Вот они тут оба! Вот этот утонул – Тимохин. А второй уехал – Белов его фамилия. Остальных не знаю, товарищ полковник.

– Белов – этот тот, кто в больницу к Пчелинцеву приходил, Лева! – пояснил Крячко, который контролировал опознание. – А Тимохин – это насчет которого Мария не совсем уверена была.

– Ну, все сходится! – кивнул Гуров. – Тимохин здорово засветился, и его решили потихоньку вывести из игры. Так бы и вывели, если бы не отпечатки пальцев, которые этот мерзавец оставил в нашей машине. Только фамилия второго должна быть не Белов, а Тренев. Впрочем, пока это не имеет никакого значения. Сейчас нам важен второй Тимохин, который наверняка владеет куда большей информацией, чем мы.

– Вон справа деревня, Лева! – сообщил Крячко. – Скоро, значит, река, а дальше дорога попрямее будет.

– Попрямее и похуже, – неожиданно сказал лейтенант. – Знаю я эту дорогу – ездил. Тут почвы частью песчаные, а частью – глина. И дорога то же самое. То кочки сплошные, то колеса в песке вязнут. Тут все собирались асфальт тянуть, карьер хотели разрабатывать, да так и не собрались. Что-то там с правами собственности не срослось. Теперь, говорят, у карьера все-таки появился хозяин, но до хорошей дороги еще долго. В общем, зря этот чокнутый здесь поехал.

– Почему же зря? – пожал плечами Гуров. – Пускай едет. Нам на руку. Да и здесь на отшибе он меньшую опасность представляет.

– Смотря для кого! – неожиданным басом сказал молчавший всю дорогу сержант.

– Для общества, дорогой, для общества! – усмехнулся Крячко. – Нам-то он еще покажет кузькину мать – чует мое сердце!

– Не каркай! – сердито сказал Гуров.

Однако предчувствие не обмануло полковника Крячко. Они миновали деревню, переехали через старый деревянный мост над неширокой рекой и оказались на проселочной дороге, в точности такой, как ее описал лейтенант. Кочек и ям на ней было великое множество, рыжая глина бугрилась, как застывшее штормовое море, и оставалось только благодарить судьбу, что в этот день не было дождя – в этом случае они засели бы здесь намертво. Даже сейчас Гурову пришлось снизить скорость до минимума, чтобы не растерять по пути колеса.

Но, похоже, удирающий Тимохин испытывал не меньшие проблемы. К своему удивлению, они очень скоро увидели его машину. Она стояла на краю песчаного карьера – серая «девятка», наверняка та самая, запыленная, помятая, – и вокруг нее, заглядывая под днище, кружил человек в уродливой, явно не по сезону куртке.

– Это он! – выкрикнул лейтенант, подавшись вперед. – Он самый! Я его, гада, хорошо рассмотрел! Он почти у меня в руках был!

– Спокойнее! – покосился на него Гуров. – Он и сейчас почти у тебя в руках, лейтенант. Главное, не горячиться. Кажется, наш друг сомневается, стоит ли ехать дальше. Думаю, мы можем дать ему хороший совет.

– Что ты задумал? – с беспокойством спросил Крячко.

– Да ничего особенного, – ответил Гуров. – Просто хочу поговорить с ним с глазу на глаз, по-мужски.

– Лева, это партизанщина! – напомнил Крячко любимое выражение генерала Орлова. – Парень нервный, с одного выстрела в маслопровод попадает. Предлагаю окружить его и прострелить ему ногу. Так оно надежнее будет.

– Откуда в тебе такая кровожадность, Стас? – усмехнулся Гуров. – Как будто ты не в советской школе учился. Окружить, подстрелить… Воспитывать людей надо! Если он увидит, что на него бежит целая толпа, тогда он точно занервничает, и получится такая партизанщина, что небу жарко станет.

Он открыл дверцу и вышел из машины.

– В таком случае я с тобой! – заявил Крячко.

– Двое – это уже толпа, – сурово произнес Гуров. – Всем оставаться на месте. Я знаю, что делаю. Он не сумасшедший. Он за брата мстит. Но я к смерти его брата не имею отношения. Думаю, у него хватит ума это понять.

Крячко перелез на сиденье водителя и завел мотор.

– Когда тебя будут убивать, моли бога, чтобы у нас колеса не отвалились! – сердито сказал он. – И громче зови на помощь.