Кровь алая - Николай Леонов

Гранин вышел из кабинета и так хлопнул дверью, что из соседнего кабинета прибежал Вакуров.

– Стреляли или что?

– Или что, работай, Борис, и не обращай на суету внимания. Ты должен мне выловить еще хоть что-нибудь по Профессору. Живой человек оставляет следы, зрячий такие следы находит.

– Слушаюсь, Лев Иванович, – грустно ответил Вакуров и вышел.

Гуров соединился с Орловым и сказал:

– Господин генерал, я не поладил с полковником СБ, которого вы изволили представить как верного человека. Никаких претензий, лишь один вопрос: он не сдаст меня?

– Эх, Лева, Лева! – Орлов вздохнул, после небольшой паузы сказал: – Иван никогда не сдаст, попылит и угомонится. Признайся, ты с ним не поладил, когда в паровозную топку совал, а он начал отбрыкиваться?

Гуров не сдержался и хмыкнул.

– Все ясно. – Орлов хохотнул. – Знаешь, Лева, с тобой с непривычки любой с резьбы соскочит. Думаю, он мне в ближайшее время позвонит. Ты где?

– В своем старом офисе. Через час отбуду, мне со спикером поболтать требуется.

– Горбатый, могила, лопата, – устало произнес Орлов. – Других слов у меня для тебя нет, полковник.

– Спасибо, господин генерал.

У ворот при въезде на территорию стоял незнакомый Гурову вахтер. Увидев «жигуленка», который почти уперся бампером в железо, охранник бросился к машине, неловко лапая кобуру:

– Прочь! Проезжайте немедля! Буду стрелять!

Гуров опустил стекло и спокойно ответил:

– Да пока ты свою стрелялку достанешь, я тебе башку десять раз монтировкой разнесу. Новенький?

Спокойствие и начальственный тон остановили охранника, он оставил кобуру в покое, повернулся к караулке, из которой выскочил еще один незнакомец и тоже замахал руками, закричал:

– Отъезжайте!

– Где вас таких крикливых отыскали? – Гуров вынул удостоверение, но в руки охраннику не дал.

Второй, явно старший, на документ даже не взглянул, достал пистолет:

– Если вы немедленно не отъедете, я прошью вам все колеса и прикажу отволочь вашу тачку в лес.

– Если ты, придурок, один раз здесь стрельнешь, это будет твой последний выстрел из табельного оружия. Ферштейн? Полковник Авдеев здесь? Если нет, позвони дворецкому, доложи, что приехал полковник Гуров.

– Здесь полковник, куда он денется? – из караулки вышел Авдеев.

Это был пожилой, сутулый, даже сгорбленный человек, всегда безупречно причесанный, сейчас лохматый, рыжевато-седые вихры торчали над ушами, пиджак обвис, брюки пузырились на коленях.

– Господин полковник шумит? – Авдеев изобразил улыбку, повернулся к охранникам: – Я вам дал номера машин и фамилии владельцев, имеющих право на беспрепятственный въезд и выезд.

Он, шаркая, подошел к «жигуленку», открыл переднюю дверцу, плюхнулся на сиденье.

– Такую тачку не токмо в правительственную зону, в город пускать не положено, – бормотал охранник, убирая пистолет.

Авдеев на Гурова не смотрел, сыщик почувствовал запах перегара и нечистого белья – так воняет от валяющихся под забором.

Гуров поставил машину где обычно, взял Авдеева за локоть, выдернул из машины, повел к своему дому, боковым зрением увидел, что во внутреннем дворе прогуливается омоновец, а его коллега сидит на скамейке у главной подъездной дороги. Гуров втолкнул Авдеева в свою квартиру.

– Прими душ и побрейся, я приготовлю кофе, дам чистое белье.

Бритый, чистый, причесанный, в свежей рубашке и брюках сыщика, Авдеев пил кофе и, болезненно щурясь, поглядывал на стоявшую на столе бутылку коньяка. Гуров был большой специалист по общению с запойными, знал, когда и сколько налить.

После того как Авдеев, давясь и рыгая, съел разогретую тушенку и два ломтя хлеба, выпил чашку кофе, Гуров налил полстакана коньяку:

– В два приема, с интервалом в десять минут.

Авдеев вел себя безропотно, послушно, смотрел только на свои руки. Когда он допил коньяк, сыщик увидел, как заблестел у коллеги лоб, человек выпрямился и потянулся к сигаретам. Гуров сказал:

– Николай, я тебе два дня назад посоветовал, чтобы ты сказался больным и отсюда съехал. Ты этого не сделал, я не упрекаю, ты человек взрослый. Что тебя сломали, я понял давно…

– Так чего ты меня не арестовываешь? – Авдеев смачно затянулся и уже твердой рукой взял бутылку, плеснул в свой стакан.

– По многим причинам, все перечислять?

– Они вышли на меня три года назад, оплатили дорогу и лечение сестры…

– О Вере я все знаю, можешь опустить.

– Как догадался?

– Гадают цыганки, я знаю, я сыщик.

– Вышел на меня новоиспеченный бизнесмен, миллионер и меценат. Самое смешное, что он именно такой, я проверял. Человек платит колоссальные деньги в детский дом, практически содержит за свой счет. Он не знал, что иные люди используют его щедрость втемную. Я об этом догадался сразу, решил, мол, заплатите, я позволю, а когда придете за долгами, посчитаемся.

Авдеев пригубил из стакана, закурил новую сигарету, глаза у него ожили, смотрели на Гурова открыто. Сыщик знал, такое состояние продлится еще минут тридцать, волна схлынет, начнется озноб, упадок сил. «Потом посчитаемся» – это от небольшого ума, или Николай серьезный противник и играет?

– Никаких расписок, даже устных обещаний – ни намека, человеческая помощь, и только. Я жду, когда из-за спины благодетеля появится иной человек либо его тень. Ничего. Тут меня по службе продвинули, я одно с другим не связал. Ну а когда здесь первый выстрел раздался, меня сразу сюда направили, я понял, что время пришло. Позвонили, передали поклон от благодетеля, открытым текстом, – мол, услуга за услугу. Очень обеспокоены происходящим, желательно все получать из первых рук… Нам спикер Гораев дорог как вождь и знамя, информируйте по телефону, и номерок сообщили. Я, конечно, его тут же установил, аппарат в подъезде у дежурной стоит. Я своих ребят поднял, жильцов дома проверили, дежурных проверили, пустое дело. Звоню, отвечает мужчина: «Говорите» – и молчание. Я сообщаю официальную версию, в ответ ни вопроса, лишь: «Спасибо, звоните». Установили за подъездом наблюдение, я звоню, разговариваю, а аппарат у дежурной молчит, и трубку никто, естественно, не берет. Тут у меня нервы начали сдавать.

– Я сегодня рано утром уехал, ты сообщил? – спросил Гуров, взял бутылку, вроде этикетку разглядывает.

– Сообщил. Тоже секрет, ты мимо десяти постов проезжаешь. Они могут откуда угодно сигнал получить.

– Могут, – легко согласился Гуров, – но на пленке именно твой голос, предупредил о моем выезде именно ты. И если бы меня сегодня убили, то на тебе, фраер, глухой намордник бы застегнули.

– Пытались? – Авдеев потянулся к бутылке, но Гуров не дал.