Похищение казачка - Фридрих Незнанский

Наше сознание, наше «я» все время на что-то нацелено. Чтобы в момент обучения не зацепиться за способности, интеллект, волю, ученикам давали задание, непосредственно не касающееся схватки. Допустим, сначала ученики входили в определенное состояние, затем, при отражении ударов, пытались сохранить это состояние. Сначала результат был гораздо хуже, чем у тех, кто думал только об отражении удара, а потом шло продвижение далеко вперед.

Один из учителей брал ложку, в которой лежало яйцо, и, держа ее одной рукой, проходил сквозь строй нападающих на него учеников. Он отражал все удары, но яйцо не ронял. Так мог сделать только человек, для которого удары, защита и нападение раз и навсегда перестали быть целью. Главным для него было достижение внутреннего состояния полной отрешенности и независимости. И удержать яйцо в ложке можно было при исключительной внутренней стабильности. И боевые схватки работали на усиление этого состояния. Чем меньше значимость ударов, атак и защиты для нашего сознания, тем меньше мы от них зависим и тем большего успеха можем добиться.

Как-то в видеофильме я увидел тренировку по кун-фу. На земле сидел человек с завязанными за спиной руками, и в лицо ему каждые полсекунды тыкали концом палки, обмотанной тряпкой. Как он уворачивался при этом, было совершенно непонятно. Здесь могла спасти только мгновенная оценка движения. Главное в боевых искусствах — это не удар, атака и защита, а распознавание и контроль движения или ситуации или в самом начале, или до их возникновения. Есть присказка: «Что делает нин-дзя, когда чувствует опасность? Когда ниндзя чувствует опасность, он не выходит из дома». Это изречение, при всей внешней комичности, достаточно справедливо. Я был удивлен, когда узнал, что техника ударов и нападений, при всем своем совершенстве, в искусстве ниндзя стояла на последнем месте. После определенных тренировок достаточно было посмотреть человеку в глаза, чтобы парализовать его волю. Один из экзаменов у ученика внешне был достаточно прост: нужно было войти в клетку к голодному тигру, глядя ему в глаза, и либо усыпить его, либо заставить отступить…»

«Все-таки издевается, — подумал Турецкий. — Хихикает. Стебется. Но умный, гад, до ужаса. В каждой фразе чувствуется. И внимание мастерски держит, прямо драматург. Однако же, снова ничего конкретного из того, что обещано, — ни про Тяжлова, ни про себя самого».

Турецкий позвонил Меркулову.

— Зачем он это делает, как считаешь? — спросил Турецкий.

— Делает — что? Саша, я иду на совещание к генеральному, говори быстрее и яснее.

— Почему кота за хвост тянет? — рявкнул Турецкий. — Чего ждет?

— Возможно, он нам пока не доверяет — после того, как был убит его курьер… Он мог предположить или допустить, что утечка произошла с нашей стороны. Он же аналитик, не забывай. Он горячку пороть не станет. Хочет посмотреть, как мы себя дальше поведем.

— Что ж, это вполне вероятно. — Турецкий выключил телефон, чтобы не сказать лишнего и откровенно не нахамить, потому что еле сдерживался.

Ситуация была идиотская. Езжай туда, непонятно куда, и ищи того, непонятно кого. Не говоря уж о том, что его выдернули из отпуска. А мог бы лежать сейчас на песочке и даже ногами не шевелить…

Ногами…

Стоп. Стоп!!

Насчет шевеления конечностями. Как он там написал? «Что делает ниндзя, когда чувствует опасность? Когда ниндзя чувствует опасность, он не выходит из дома». Не выходит из дома. ОН ИЗ ДОМА НЕ ВЫХОДИТ! Да это же прямая подсказка, елки-палки. Надо только понять, как же он туда…

Зазвонил телефон.

Турецкий невольно улыбнулся. Наверно, Меркулов сейчас рассуждал так же, как и он.

Но это оказался Агафонов. Правда, с неутешительными пока что новостями.

— В серьезных играх ваш парень не замечен. Из моих коллег его никто толком не знает. Вчера и сегодня он в казино не появлялся. Так что, Петр Петрович, вы уж потрудитесь сами — сперва найдите его, а потом сведите нас вместе, если хотите, чтобы я из него что-то вытащил.

— Ладно, Аркадий Сергеевич, — сказал Турецкий.

Спорить с профессионалом бессмысленно. Тем более что он прав.

Вот только где искать этого самого Дмитрия? Пожалуй, стоило проветрить мозги.

Турецкий проигнорировал лифт и спустился на первый этаж по лестнице. На самом деле он не прочь был бы и поехать, но перед лифтом стояла парочка — смущенный мужчина и чем-то взбешенная женщина, которая выговаривала ему:

— Если у мужчины нет кредитной карточки, он не мужчина!

Турецкий почувствовал приступ солидарности к несчастному мужику, но не лезть же в чужой монастырь, — вот и пришлось топать по лестнице, дабы не смущать мужика еще больше и не бесить еще сильнее его прекрасную и ужасную половину.

Турецкий кивнул портье и уже двинулся было к выходу, но заметил, как уборщик, одетый в фирменную робу гостиницы, выбрасывает в мусорную корзину огромную охапку разноцветных флаерсов. Турецкий вопросительно посмотрел на портье, тот виновато развел руками. Оказалось, кто-то из посетителей бара, уходя, разбросал рекламные листки по всему первому этажу. Турецкий полюбопытствовал — сунул себе один в карман, а прочитал уже на улице, когда прикуривал, стоя возле своей машины.

Как часто вам приходилось слышать фразу: «Добро пожаловать в наш мир»? Трудно даже представить, не то что сосчитать. А ведь довольно страшно звучит, если вдуматься. Самое худшее безумие — видеть жизнь такой, какая она есть, забывая о том, какая она должна быть или какая она была! А ведь она была прекрасной! Прошлое всегда лучше настоящего, потому что все ужасное в нем уже стало частью истории, а все прекрасное греет вас и сегодня.

Надпись на обороте все объясняла.

Приходите в клуб «Ретро-нау» на презентацию новой коллекции неподражаемой Елки Евстигнеевой и на вечеринку «Олимпиада-80 и другие воспоминания». Вход — строго в советских шмотках! (Если их нет — тоже не страшно.)

Отлично. Елка — дизайнер одежды. И, кстати, какая-то Елка была в тату-салоне. Вряд ли это такое уж распространенное в Волжске имя. Но самое существенное, что на бандане фотографа и игрока Дмитрия была эмблема Олимпиады-80. Оставалось дождаться вечера.

В девять часов вечера на вечеринке «Олимпиада-80 и другие воспоминания» ряженных в «советские» шмотки было достаточно. Правда, почти все они смущались и липли к барной стойке. Повод был, а веселья — ни капельки. Столики сдвинуты к окнам, освободившееся место — танцпол, но танцевать, похоже, никто не хотел. Публика загружалась алкоголем.

Турецкий никого и ничего примечательного в клубе «Ретро-нау» не обнаружил, решил вернуться позже и не прогадал.

Второй его заход состоялся в половине двенадцатого, и это уже было совсем другое дело. Публика раскрепостилась, и пол ходил ходуном. Музыка была соответствующая — «АББА», «Ласковый май» и «Мираж».

В баре Турецкий подслушал примечательный диалог пары мужчин: