Страх перед страхом - Анна Малышева

– Нет. Вообще, это было как-то странно… Она и пришла без предупреждения, сказала, что хочет еще посмотреть альбомы. Я ей показала, конечно… Но я нехорошо себя чувствовала, еще вчера, постоянно прихватывало сердце. И поэтому я не могла с ней сидеть. Наверное, Неля потому и пробыла у меня совсем недолго, ей стало скучно. Я лежала в соседней комнате и даже не смогла встать, чтобы проводить ее до дверей. Она захлопнула дверь на защелку и ушла. Когда же?

Женщина призадумалась и в конце концов предположила, что это было около семи вечера. Никак не позже восьми.

– Что она у вас делала? – перебила ее Дуня.

Она даже не заметила, что мать Нелли тем временем успела подойти к ней вплотную и напряженно слушает разговор. Если бы она встретила ее взгляд, полный отчаянной надежды, девушке было бы трудно вымолвить хоть слово.

– Смотрела фотографии… – повторила Антонина Григорьевна. – Я даже не смогла убрать альбомы, они до сих пор так и лежат на диване…

– И не убирайте! – воскликнула Дуня. – Пожалуйста, не убирайте, я сейчас приеду и посмотрю на них, хорошо?!

Та удивленно согласилась, и Дуня пообещала приехать как можно быстрее. Она решила взять такси. Опуская трубку, она наткнулась на взгляд матери Нелли. Отец стоял тут же в коридоре, неподалеку от них.

– Ничего… – виновато вымолвила девушка.

– Но кто-то видел ее вчера? Я так понял? – спросил отец.

– Да, мама Лени… Парня, которого мы хоронили. Но Нелли ушла от нее слишком рано, она явно отправилась куда-то еще…

– Она что-то знает?

Дуня сказала, что немедленно поедет туда и попробует что-нибудь выяснить. Отец Нелли вызвался было ехать с ней, но Дуня настояла на своем – поедет одна. Она объяснила, что Антонина Григорьевна сейчас чересчур измучена, и с ней нужно обращаться как можно осторожнее. Убегая от этих людей, оставляя их горе позади, за захлопнувшейся дверью, Дуня почувствовала явное эгоистичное облегчение. В этой квартире сам воздух, казалось, застыл и сковывал движения. Вырвавшись на улицу, подставив лицо солнцу, она с какой-то абсолютной радостью ощутила себя молодой и свободной… И живой. Последнее ощущение было для нее настолько новым, что она замерла, боясь его упустить.

«Я живая… – пронеслось у нее в голове. – А Нелка?! Что она раскопала в этих альбомах, черт возьми? Уж не нашла ли она в самом деле того парня? Как она говорила?! Тот может быть виновен в смерти невесты Леньки? Но тогда… Ох, ну и дурочка же она! Как можно проворачивать такое в одиночку! Взяла бы кого-нибудь для защиты!»

Ей вспомнилось, что для защиты, а вернее, для помощи Нелли выбрала именно ее. Вспомнились ее слова – «только тебе я и доверяю…» И подозрения, которые мучили Нелли – та всерьез предполагала, что один из их компании сказал неправду, отрекшись от знакомства со странной парочкой на вечеринке.

«Ну, если уж она вела себя слишком наивно, то я на этом не попадусь! – Дуня отправилась к проезжей части, проверила наличность в кошельке и принялась ловить машину. – Только бы она нашлась, да поскорее! Уж ради этого я все готова сделать!»

* * *

Антонина Григорьевна уже успела очнуться от своей апатии, и к тому моменту, когда Дуня вошла в комнату, женщина стала тревожной и говорливой.

– Неужели с Неллочкой что-то случилось? – беспрестанно спрашивала она. – О боже, она мне так нравилась, такая милая девушка… Такая скромная, отзывчивая… Дуня, может, она уехала куда-то?

Девушка даже не стала с ней спорить – не было времени. Она кивнула, заметив, что могло быть и так. Обведя взглядом комнату, она заметила груду альбомов, лежавших на диване, и подошла к ним.

– Вот тут она вчера и сидела. – Антонина Григорьевна склонилась над альбомами. Некоторые из них были еще раскрыты, как будто их только что рассматривали. – Пробыла у меня больше часа, все смотрела снимки… И так тихо – ее и слышно не было. Я даже вздремнула, пока она тут была.

– Она не сказала, что именно ищет? – обмолвилась Дуня. И тут же прикусила губу – ведь Нелли делала перед хозяйкой вид, что просто интересуется фотографиями, из сентиментальных чувств.

Но та как будто ничего не заметила:

– Нет, ничего не говорила. Покопалась в фотографиях, попрощалась и убежала.

– А она не выглядела встревоженной, когда уходила? Не торопилась куда-нибудь? Может, попросила позвонить? – допытывалась Дуня.

Антонина Григорьевна заявила, что никаких звонков с ее телефона девушка не делала, – это точно. Да и не просила она об этом. А вот ушла очень поспешно, это правда, как будто вспомнила о важном деле.

– Я не удивилась, вы же все так бегаете, будто оглашенные, – с легкой обидой в голосе произнесла она. – Сперва у вас как будто есть время, а потом что-то вспоминаете и несетесь куда-то… Но я на нее не сержусь, хотя сперва хотела попросить, чтобы она сходила в магазин. У меня вчера просто ноги не двигались…

Она пустилась в описания своих вчерашних недомоганий. Дуня едва слышала ее – и не потому, что совсем не сочувствовала. Она лихорадочно шарила взглядом по страницам альбомов. Потом наклонилась и быстро просмотрела те страницы, которые были открыты.

Судя по всему, Нелли вчера интересовали снимки школьной поры (последних классов) и ранние институтские фотографии – их группа во дворе, в столовой, на вечеринке… Лица почти все знакомые. Над ребятами даже иногда посмеивались, удивляясь, как это бывшим одноклассникам, которые держались тесной группкой – шесть-семь человек, – удалось одновременно поступить в один и тот же институт, на экономический факультет. Собственно, особенно удивляться не приходилось – ребята многое делали сообща, в том числе посещали платные подготовительные курсы этого института, которые давали льготы при поступлении. Им было легче вместе – проще и веселее.

Каждый держался за компанию по своей личной причине. Например, Сергей попросту обожал ходить в гости и приглашать друзей к себе. Нелли эта сплоченность давала некую иллюзию защиты. А Дуня настолько привыкла играть в этом тесном кружке роль королевы, что ей трудно было бы обойтись без этого амплуа. Она до сих пор вспоминала, как они списывали друг у друга, когда учились в школе, потом сдавали выпускные, а затем и вступительные экзамены. Благодаря этому, успеваемость у всех была примерно одинаковой. Впрочем, после поступления в институт держаться вместе было уже трудновато. Кто-то был вынужден бросить учебу – например, Леня. У кого-то не было денег платить за обучение, жизнь диктовала свои правила, многим пришлось работать, дороги постепенно расходились в разные стороны… И все-таки они пытались держаться вместе. Например, Леня некоторое время еще собирался восстановиться на курсе… Одна девушка из их компании вышла замуж – не Ольга, другая. Эта вышла по горячей любви и на таком сроке беременности, что роды пришлись чуть ли не сразу после свадьбы. Она взяла академический отпуск и больше в институте не появлялась. Ну а прочим все еще удавалось держаться вместе, хотя Дуня предполагала, что Сергей, при его образе жизни и все нараставшей любви к спиртному, долго в институте не удержится.